Чтение онлайн

Как и многих мальчиков, Славу вырастила мама. Насколько он знал из рассказов, его отец то ли пил, то ли гулял, то ли всё вместе. В любом случае, все похождения Славиного отца не имели особенного значения, поскольку он «ушёл» до того, как его сын появился на свет. Слава подозревал, что отца в принципе не существовало, а он сам – плод случайной связи. В детстве он даже искал какие-то подтверждения своей теории и находил их – никто не мог ему толком сказать ничего внятного про «кем был мой папа», а фамилию Слава носил мамину. Случайная связь и случайный ребёнок как результат этой связи. Славе очень подходила такая биография. С годами он верил в неё всё больше.

В отличие от Славы, мама, вынужденная растить ребёнка без чьей-либо поддержки, была женщиной бойкой, смелой и, как сам про себя называл её Слава, спонтанной. Она легко меняла работу, если её что-то не устраивало, ухажёров, которые ей надоедали и даже город. Таким образом, за год до окончания школы Слава оказался в Петербурге, переехав вместе с мамой из родного Пскова. Почему она тогда решила так резко сорваться с насиженных мест, Слава не понимал. Мама объяснила это своим коронным «подышать новым воздухом, Славочка, здесь уже надышалась до духоты»! Славе неплохо дышалось и во Пскове, где у него были и приятели, и привычная обстановка и даже смутные планы на поступление в местные учебные заведения. Но маме надо было «продышаться», так что они уехали. Позже Славе пришла в голову мысль, что мама, вероятно, хотела дать ему лучший шанс с хорошей Питерской школой и университетами. Может так оно и было, Слава не знал. А ещё через пять лет маме стало душно уже в стране, и она внезапно улетела в Израиль: «подышать, Славочка, в Питере уже невозможно»! Такая спонтанность Славу восхищала и пугала одновременно.

Слава не был спонтанным. Это он замечал за собой ещё в детстве. Не то чтобы он был забитым или малообщительным, просто не рисковым. Будто бы этот тумблер был в нём намертво выключен. Слава не чувствовал в себе порывов для особенных свершений и жил по принципу «нормально». Он нормально учился, нормально взрослел и позже так же нормально работал и жил. После спонтанной иммиграции мамы у него осталась двушка в нормальном районе города, где он как-то раз даже сделал небольшой косметический ремонт. Нормальный.

Слава не женился. На него с этим не давили, чему он был рад. Свадьба и дети были для него сложным решением, требующим спонтанности, которой Слава был лишен. У него случались романы, которые всегда заканчивались одинаково: девушка мямлила что-то про то, что дело не в нём. Слава подспудно понимал, что дело было как раз в нём, ведь он не был влюблён.

При всей своей практичности и неспонтанности Слава был достаточно романтичной натурой. Он задумывался о счастье, о той самой любви, чей образ так часто тиражировали в книгах, фильмах и песнях. Слава был готов признать, что такая любовь, пожалуй, объясняла жизнь и давала ей смысл. С ним такой не случилось.

Собственно, поэтому он и оказался там, где был теперь. На своей кухне с календарём. Идея уйти из жизни не пришла к нему в особенно чёрный день – вовсе нет. Всё по-прежнему шло своим чередом: работа, отдых, закономерные последствия принятых решений. Слава просто-напросто т уже давно не понимал, зачем.

Зачем он просыпается, ходит на работу, возвращается домой, встречается с кем-то из приятелей, пьёт пиво или гуляет. В этом не было ни смысла, ни удовольствия. Сперва он попытался уверить себя, что так живёт большинство людей, но здесь и скрывался главный подвох: другие так не жили.

На проверку оказалось, что у большинства людей случались спонтанные, безумные, стыдные и рисковые приключения. Чаще всего – в молодости, разумеется, но тем не менее. Людям было о чём вспомнить, что рассказать, о чём пожалеть или поностальгировать. Слушая такие рассказы или читая про это в сети, Слава только давался диву – как так выходило, что буквально каждый человек хоть раз в жизни напивался до состояния свиньи или занимался сексом с незнакомцем, или покорял горную вершину, ломал ногу или руку, вступал в секту, видел инопланетян, полнел до ста килограмм, совершал преступление или лечил психиатрический диагноз?

Славе было тридцать два года. Он не мог припомнить ни одного «безумного» поступка в своей жизни. Кажется, даже все самолеты, на которых он летал, ни разу не попадали в турбулентность. Все трудности и риски обходили его стороной, как и он – их. Как и связанные с этим сомнительные и не очень удовольствия.

Что делать с этим Слава не знал. Составляя свой список из упущенных событий, он ещё не понимал, каким станет его последний пункт – просто перечислял всё, что приходило ему на ум из того, что случилась с другими, но не с ним.

«Секс с проституткой, всю ночь танцевать в клубе, погонять на машине на предельной скорости, подраться с незнакомцем, украсть что-то в магазине…»

Слава бормотал себе под нос, записывая свои идеи, когда неожиданно ясно понял, что случится после. Он умрёт. Вот так просто без фанфар и поводов – как и вся его жизнь. Это очень хорошо укладывалось в его представления о себе и о своём комфорте. Слава не был спонтанным и рискованным. В его жизни единственным неконтролируемым событием являлась смерть, которая поджидала его где-то в неизвестном будущем. Теперь же и она была взята под контроль. Вместе со всеми земными приключениями и удовольствиями, которые у него был интерес испытать.

Просто и логично. Как он любил. Не имело смысла строить из себя того, кем ты не являешься. Слава любил порядок и расчет. Он всё вычислил – разумно и точно. План был несложен, лёгок в исполнении и нравился Славе своей красотой. Целых полгода для того, чтобы «жить полной жизнью», как это было принято называть, и в конце – завершение – без сожалений и без грусти.

Всё работало идеально. До вчерашнего дня.

Строго говоря, пункт «секс с мужчиной» вообще-то не был таким уж частым в рассказах знакомых Славы. Он подозревал, что это не от того, что такого опыта ни у кого не было. Гомофобные идеи были по-прежнему сильны в обществе, так что такое относилось скорее к постыдным историям. Однако у всех (абсолютно у всех!) был хоть какой-то рассказ про то, как он однажды поцеловался с парнем: по пьяни, на спор, по приколу или просто так. Слава подозревал, что на деле поцелуем там не ограничивалось. На фоне остальных «безумных» пунктов списка однополая связь не казалась Славе чем-то выдающимся. Он уже прыгал с парашютом и провёл ночь сразу с двумя женщинами. Он относился к предстоящему «приключению» как к очередной галочке – новому переживанию – не более. Зря.

Вчерашнее свидание не задалось, и в итоге он оказался без секса и без плана, как его получить.

С самого утра Слава прокручивал в голове всё случившееся, нервно ходил из угла в угол, теребил нижнюю губу и пытался понять, что ему теперь делать. Отказ Вани – совершенно законный и оправданный – рушил все его планы. А вчерашняя эйфория от идеи добиться желаемого любой ценой улетучилась. Сейчас Слава чувствовал себя усталым и бессильным. Он понимал, что не преуспеет в соблазнении на скорость, тем более – мужчины.

Слава решил отбросить этот план как неосуществимый и поискать в сети других желающих переспать с натуралом. По словам Вани их там было немало.

Выбирая себе парня в этот раз, Слава руководствовался принципом «кто точно не откажет и свободен прямо сейчас». В сети утром выходного дня нашлось немало свободных геев. Слава завел беседу сразу с тремя. Он морщился, читая их откровенные сообщения и обещания «оттрахать его так, что он навсегда забудет про вагины». Неожиданно пришло осознание того, что возможно это – то единственное приключение из списка, которое Слава не хочет испытать при жизни. Он определённо не хочет быть оттраханным каким-то неизвестным мужиком из интернета.