Чтение онлайн

— Имей совесть! Сначала соблазнила приглашением, потом поцелуями, разговорами странными. А теперь меня на улицу? Как паршивого котёнка? Ну, нет! Я здесь останусь. И с Верой Юрьевной мы как-нибудь разрулим это дело.

— Гордей!

— Я двадцать три года Гордей. Я никуда не пойду. Там холодно.

— А на работу утром?

— Мне ко второй паре, так что я успею, — снял майку, лёг и поёрзал, устраиваясь поудобнее.

Похлопал по плечу, приглашая снова на него лечь. Она немного посомневалась, но потом всё же легла, осторожно прикасаясь пальцами к груди. Они словно ток пускают в моё тело, отвлекая ото сна. Но не попрошу убрать, мне нравятся эти ощущения.

— Добрых снов, Масяня, — произношу в её макушку, прижимая к себе.

— Не называй меня так. Терпеть не могу — бубнит сонным голосом.

— У тебя должно быть ласковое прозвище, — тоже медленно погружаюсь в сон.

— Тебя вообще Горынычем зовут… — проваливается в сон.

— Знаю. Меня так в детстве в детском саду звали.

Просыпаемся от громкого маминого возгласа:

— Максим!

Подрываюсь и смотрю на неё ошалевшими и ничего не понимающими глазами.

— Гордей! — очередной крик мамы.

Чёрт! Мы же ночью вместе уснули.

Он, как ни в чём не бывало, приподнимается на локтях и щурит спросонья глаза.

— Не кричите вы так, Вера Юрьевна. Ничего ужасного не случилось, — спокойно.

Я смотрю на него и удивляюсь. Как так можно?

— Значит, по-твоему, это нормально? — гневно произносит мама.

— Вы сами сказали, что не против, чтобы мы с Макс виделись.

Ты что всё маме рассказал? Ты нормальный вообще?

— Но не спали же вместе!

— Вы как маленькая, Вера Юрьевна. Одно от другого неотъемлемо, — грубит матери. — Не было у нас ничего. Не волнуйтесь, — встаёт и проходит мимо неё на выход.

Слышен звук закрывающейся за ним двери туалета.

— Макс? — поворачивается ко мне мама.

Долго пилит гневным взглядом.

— Правда, ничего не было, мам. Мы разговаривали, потом уснули…

— Синяк под нижней губой у тебя тоже от разговоров?

Провожу пальцем по губе, она ещё болит. Похоже, там действительно кровоподтёк.

— Знаешь мам, не тебе меня упрекать! Ты к себе мужчину тайком водишь, а говоришь, что никого у тебя нет, — срываюсь. — Я уже не ребёнок, мне можно!

— Ты… ты… — потерялась с ответом мать.

— Ух, какие подробности, — стоит в дверях Калинин, натягивая на шее полотенце.

Он уже умыться успел.

— Это моё личное дело! — вспыхнула мама, признавая факт наличия любовника.

— Вы правы, Вера Юрьевна. Вы молодая, красивая и вам ещё надо, — издевается, как мне кажется, Гордей.

Но мама от его слов вдруг теплеет и даже не смотрит больше с ненавистью. Наоборот, слегка поправляет волосы и немного краснеет. Она расценивает его слова как комплимент.

— Одевайтесь и идите завтракать, — кидает, выходя из комнаты.

— А что, так можно было? — смотрю на него.

— Твоя мама — женщина, а вы все любите, когда вас хвалят. Мне нужен утренний поцелуй, — обнимает меня.

— Нет! — закрываю ему рот. — Я ещё зубы не чистила.

— Я тоже, — смеётся.

— Фу! Идём, поищем щётку для тебя.

Мы чистили зубы вдвоём, испачкали друг друга зубной пастой, потом отмывали её и целовались, как ненормальные. Я даже про больную губу забыла.

— Выходите! — постучала к нам мама. — Вы в колледж опоздаете.

Как же смешно это звучит. Мы тут целуемся, а нам ещё на учёбу. Да, мы по разные стороны баррикад — я за партой, он за учительским столом, но сейчас мы равны.

— Тебя подвезти? — приобнял Дэй у подъезда.

— Нет, я на своей.

— Тогда до встречи, — чмокает меня в губы и садится в машину.

Перед тем, как уехать посылает воздушный поцелуй.

Он точно псих!

Но, кажется, я его люблю.

Вся дорога до колледжа проходит с этой мыслью. Даже в аварию чуть не попала из-за того, что представила, как признаюсь ему в своих чувствах. А почему я должна это делать первой? Он же тоже что-то чувствует, значит пусть и признаётся первым. Я не Ивлева, первая на такой шаг не пойду.

— Макс! — окликивает в коридоре Линка. — Сколько тебе можно кричать? Со двора ору.

— Извини, я задумалась… — оправдываюсь.

Я не слышала её.

— Что с губой? — сразу замечает.

— Ударилась, — пытаюсь обмануть.

— Или укусил кто-то, — хитро прищуривает глаза.

— От тебя вообще можно что-то скрыть?

— А зачем? Только мысли пошлые разжигаешь в голове. Проще сразу признаться. Калинин? Или Фролов?

— Первый. И забудь про Егора, он друг и только…

— Где в этот раз были? — с интересом.

— У меня в комнате. Мать утром орала как резаная, когда застукала нас спящими.

— Макс, ты…? — выпучила глаза.

— Нет. Ты что! Он не торопит. Хочет, чтобы я сама захотела. А я пока желанием не горю. Иногда думаю послать его куда подальше, — вздыхает.

— Скажи ему — не раньше выпускного, — смеюсь. — Если боишься и не хочешь, значит и не стоит.

— У меня словно блок какой-то. Обнимаемся, целуемся — всё хорошо. Но как только он под юбку лезет, меня трясти начинает. Раньше такого не замечала за собой, просто страшно было. А сейчас паника какая-то…

— Скажи моей маме на сеансе. Она поможет, — улыбнулась Макаровой.

— Неудобно ей про такое.

— Ей же, а не кому-то. Тем более она никому не скажет.

— Хорошо…

Сообщение от Гордея:

" Зайди ко мне в препараторскую после урока".

Я: " Зачем? "

Пишу, а сама кошусь на химичку, чтобы не увидела, чем я занимаюсь.

Г: " Придёшь и узнаешь)) "

Первокурсники сильно напряглись, когда я вошла к ним в класс. Вчерашние девятиклассники.

Расслабьте булки, дьявол не по ваши души!

Ещё бы не хватало мне малолеток кошмарить.