Чтение онлайн

Не простит ведь?

Эта девчонка невыносима! На губах еще молоко не обсохло, а уже смеет дерзить ему! Хотя чего он ожидал после ситуации в таверне? Тогда ведь она тоже не побоялась бросить вызов сильному демону.

Интересно, у нее что-нибудь было с тем демоном, который за нее заступился? Кто он ей? Любовник? Эта мысль неожиданно взволновала, но Вийон постарался отгородиться от этих мыслей и продолжил вышагивать по коридору дворца. Именно «вышагивать», так как ноги слушались плохо, словно были ватными. Запястье грел помолвочный браслет. Неужели через несколько недель он и правда станет женатым? Да еще на ком?! На дерзкой полукровке!

В кабинет кагана Сумеречных долин Вийон влетел, пылая праведным гневом. Отец поднялся на ноги, приветствуя сына и приглашая его присесть на диван. Вийон раздраженно распахнул камзол, под которым обнаружилась белая туника, подпоясанная тканевым кушаком, и присел на диван. Хмурясь, он выдал:

— Она невыносима!

— Кто? — уточнил правитель, заметив на запястье сына помолвочный браслет вместо свадебной татуировки. Он все понял без слов, но решил переспросить: — Полукровка?

— Да!

Наследник сегодня был немногословен. Каган Сумеречных долин вздохнул и откинулся на спинку кресла, пытаясь придумать, как бы подать эту новость народу. Старшие джузы будут недовольны, ой как недовольны. У них появится больше поводов недолюбливать Вийона и оспорить его власть путем голосования.

— Что ж, надо это обдумать.

— Ты не слышишь меня? — раздраженно спросил Вийон. Обычно для его сына было не свойственно подобное поведение, поэтому каган вздернул брови. — Она невыносима! Смеет спорить со мной! Даже жалею, что она стала лишь моей невестой, а не женой, в противном бы случае начал воспитывать ее этим асфоднем!

Разумеется, наследник говорил не о плетях, которыми грозился глава Ходящих в сумерках. Но воздействовать на жену можно по-разному, не всегда прибегая к насилию. Правда, Вийон сам еще толком не разобрался, как же он собирался воспитывать девушку, но почему-то мысль, что она не стала его женой, прочно засела в его голове. Теперь ближайшие недели Льери будет изводить его, все еще надеясь увернуться от брака. Хотя чего он злится? Ему и самому бы избежать его, вот только демон, не сумевший удержать невесту, будет обязан выстоять на Дуэли смерти. Вийон, конечно, выстоит, но вновь удостоится неодобрения старшего джуза.

— Вийон, мальчик мой, что с тобой? Девушка так вскружила тебе голову? К чему такое проявление эмоций? Она еще молода и может наговорить тебе всякое…

— Она попыталась сбежать от меня!

— Сегодня? Повторно?

— Нет, — раздраженно отозвался Вийон и сверкнул глазами. — Пусть бы только попробовала! Но мне хватило и самого факта прошлого раза. Она посмела пренебречь мной, поставить себя выше меня и сбежать!

— О, вот что тебя задевает — уязвленное самолюбие, — констатировал мужчина и усмехнулся. — Тогда все понятно. Тогда я даже не буду вмешиваться, с удовольствием заняв место в первом ряду готовящегося изумительного спектакля. Мне хочется понаблюдать за развитием ваших отношений, а в первую очередь — познакомиться с этой очаровательной девушкой.

— В ней нет ничего очаровательного! Бесенок с рыжими волосами!

— Понял-понял, — поднял руки каган, встал и направился к выходу.

Сын проводил его задумчивым взглядом.

— Куда ты так торопишься, отец?

— Не терпится познакомиться с будущей невесткой, — весело отозвался мужчина и скрылся за дверью, оставив Вийона один на один разбираться с собственным раздражением.

Его сын первый раз проявил к какой-то девушке такие бурные эмоции. Обычно его ничто не раздражало и он вообще относился ко всему со смехом. Да, девчонка — полукровка и осложняет задачу и ему, и его сыну, но, пожалуй, стоит преодолеть некоторые трудности, если Льерита Кардеваль сможет сделать его сына по-настоящему счастливым. 

Покои, выделенные мне, были просторными. Три идущие анфиладой комнаты. Первая — гостиная, выполненная в бежевых тонах, из которой через полупрозрачные шторы попадаешь в еще одну комнату. Здесь стоял письменный стол, кушетка, мольберт, пяльцы и различные музыкальные инструменты. Так сказать, не скучай, невеста.

Последней комнатой была спальня. Из нее через дверь можно было попасть в ванную комнату. В спальне обнаружилось множество ниш-шкафов, пока еще свободных, лишь с парочкой гостевых нарядов и чешками на полках. Но сейчас я была рада и им, поэтому уже собиралась переодеться, когда сзади раздался неожиданно знакомый голос, от которого я вздрогнула.

— Тисса, вам помочь?

Развернувшись, я с удивлением оглядела свою служанку.

— Вира? А ты что тут делаешь? Я думала, родители тебя рассчитали.

— Нет, тисса, — с улыбкой ответила девушка, будто бы даже раскаиваясь. — Меня отправили сюда заранее, чтобы я подготовила комнаты к вашему приезду, а после помогла разобраться с вещами. Я по-прежнему буду вашей личной служанкой.

«Шпионкой», — мысленно поправила я и величественно кивнула.

— По крайней мере, до свадьбы, — поправила девушка, намекая, чтобы я ее оставила и после, переведя на оплату Розенталей.

— До свадьбы, — повторила я и вновь собиралась потянуться к одежде, когда по анфиладе прокатился звон колокольчика.

Вира, сделав книксен, побежала встречать неожиданного гостя. Я же взглянула на себя в зеркало. Наряд невесты был так непривычен, что мне чудилась в отражении незнакомка. Лишь рыжие волосы, проглядывающиеся через полупрозрачную ткань, доказывали мне: это все та же я, только теперь обрученная.

«Обреченная», — исправилась и, открепив фероньерку и сняв платок, положила их на туалетный столик.

Вира вскоре вернулась с лихорадочным румянцем на щеках.

— Тисса, там… Великий! Ждет вас. Беседовать желает.

Я глянула на платок. Ой рано я его сняла, ой рано! Общаться с каганом было бы намного легче через ткань, хотя бы отчасти скрывающую мои эмоции. Но надевать вновь платок времени не было (не заставлять же Великого ждать?), поэтому я уверенно направилась в гостиную.

Тисс Розентель-старший обнаружился у окна. Это был уже немолодой мужчина с проседью на висках и цепким взглядом мудрых глаз. В красном камзоле, подпоясанном тканевым широким кушаком, и черных шароварах. Голову оплетал золотой венец, инкрустированный тяжелым рубином. Я сделала положенный книксен и выпрямилась, с тенью благоговения смотря на того, кто вот уже более трехсот лет управлял Сумеречными долинами.

— Великий, — произнесла я, — какая честь увидеть вас в первый день пребывания в вашем дворце.

— Рад приветствовать тебя в своем доме, — ответил каган и жестом пригласил расположиться на диванах. Мы сели напротив друг друга, но недостаточно далеко, чтобы я перестала нервничать. — Надеюсь, мы с тобой поладим.

Я даже не сразу нашлась с ответом, удивляясь манере разговора мужчины. Он разговаривал со мной не как Великий со своей подданной, а как отец с дочерью. Точнее будет сказать, с будущей невесткой.