Чтение онлайн

— Да как здесь удержать эмоции, когда каждые пять минут новые сюрпризы! — топаю от отчаяния, а на улице снова грохочет гром.

— Привыкай. У нас всегда весело, — подмигивает Апрель, но тут же выставляет ладони в защитном жесте, испугавшись моего наступления.

— Каким бы клоуном ни казался, но Апрель прав, — вздыхает Свят. — Нужно связаться со старейшинами.

— Это я мигом, — радостно восклицает Апрель.

— Они вернут Марка? Что будет с нами?

— Сложно сказать. Они обычно отличаются оригинальностью наказаний.

— Наказаний?! Но за что? — то, что нас разделили, вообще кажется абсурдом. За что еще наказания? — Ты что там делаешь? — с удивлением наблюдаю, как Апрель запускает Скайп на ноутбуке.

— Ты думала, мы потащим тебя мрачный склеп, в котором люди в черных балахонах будут проводить ритуалы и жертвоприношения? — издевается.

— Ну… да? — да ни о чем я не успела подумать. Но Скайп?!

— Нет.

— Нет… — тру виски, стараясь прогнать подступающую мигрень. Оборачиваюсь к Святу, — В чем мы провинились?

— Хранитель времени не имеет права открывать правду о себе смертным. Обычно в таком случае хранителя наказывают, а смертного попросту убирают. Но Марк умудрился вас обвенчать…

— Такое уже было? Какие решения они принимали?

— Если Марк прав и увидел в тебе свою истинную… Такого не случалось уже много тысяч лет. Последний раз это был так давно, что рассказы об истинных считают легендой.

— Истинной?.. Что…

— Свят! — подзывает Апрель к себе, когда начинают доноситься звуки вызова. Решаю тоже поучаствовать в разговоре, но декабрь меня тормозит.

— Посиди в кресле. Ты все равно ничего не поймешь.

— Нет. Это важно. Касается напрямую нас с Марком. Я…

— Они не дадут тебе слова. Просто посиди, ладно?

Очень хочется возмутиться. Разозлиться. Разнести здесь все в крошку, но мне теперь злиться и нервничать нельзя. Так что сижу. Дышу. Слушаю. Действительно, из разговора абсолютно ничего не понятно. Они говорят по-русски. И я, кажется, даже улавливаю отдельные слова, но они рассыпаются на осколки, как только я пытаюсь понять их значение.

Время ведет себя странно. Я будто не чувствую больше его движения. Вижу, как жестикулирует Свят, хмурится Апрель, но я точно знаю, что время остановилось. Плаваю, словно в невесомости до тех пор, пока Апрель с силой не впечатывает крышку ноутбука так, что трещинами идет стеклянная столешница.

— Что? — тут же подскакиваю со своего места. — Что там?

— Вас вернут обратно. В день вашей встречи. Вы не будете помнить ничего. Если сумеете найти дорогу друг к другу, значит, любовь действительно истинная. Они больше никак не будут мешать вашему союзу. Но если нет…

— Когда? — Апрель не отвечает. Прячет взгляд и подхватив и без того пострадавший ноутбук, швыряет его в стену. — Когда?! — обращаюсь к Святу. Он все сильнее хмурится и делает шаг ко мне…

— Прямо сейчас, — тянется к моей руке, а я почему-то делаю шаг назад, падая в кресло. Он все равно дотягивается, и я медленно падаю во тьму, замечая, как он одними губами шепчет “Прости”.

Меня укачивает теплый прибой. Все звуки сливаются в шорох моря. Тепло. Темно. Хочется еще и еще, но кто-то, беспощадно выдергивая из нежных объятий сна, начинает трясти меня за плечо.

— Ростов. Подъезжаем. Пятнадцать минут. Девушка-а-а, — тряска продолжается до тех пор, пока я не открываю глаза. Мне нужна значительная пауза, чтобы сообразить кто я, почему в поезде и куда еду. Запоздало вспоминаю, в какую реальность я проснулась. Анька. День рождения. Точно. Но как же не хочется вставать…

— Можно меня не будить до Владивостока? — бурчу, плотнее укутываясь в одеяло и отворачиваясь к стенке. Но женщину явно не устраивает такой расклад.

— Поезд идет в Петербург. А билет у вас до Ростова, — снова тормошит, думая, что я сплю. — Просыпайтесь. Вам еще белье сдавать.

Белье... Черт, ну что за средневековые пытки? Заставляю себя подняться, обещая чудесные выходные с лучшей подругой. На автомате делаю глоток остывшего чая. Фу. От Ани приходит фото со спасительно-бодрящим эффектом. Она уже ждет меня на перроне с двумя стаканчиками кофе. Спасительница моя!

Поезд, устало заскрипев, остановился. Недовольная проводница потянулась открывать двери. Суетливо выхожу из вагона, путаюсь не только в сумках, но и в собственных ногах. Спотыкаюсь и лечу на перрон с высоты и уже представляла, как навсегда запомню не только день рождения, но и Новый год, проведенные в стационаре челюстно-лицевой хирургии. Прощаюсь с несуществующими планами на праздники, но уже на подлете к асфальту, меня подхватывает целое облако шариков. Аня!

— С днем рождения! — вопит прямо на ухо. — Пригодилась подушка безопасности, — хохочем вместе. Наконец-то обнимаемся после долгой разлуки. Кажется, живем так близко, но встретиться получается нечасто.

— Жаль, только кофе разлился, — отступаю от лужи, растекающейся по асфальту.

— Всего лишь кофе уронили. Главное не тебя. Поехали домой. Там кофемашина тебе сколько угодно наколдует! — Аня привязывает ленточки шариков к ручке чемодана.

— Пойдем же скорее! — выбрасываю стаканчики в урну и неловко развернувшись, врезаюсь в мужчину, идущего навстречу. Он ловит меня в объятия, чтобы я не грохнулась второй раз за пять минут.

— Аккуратнее, — поправляет сумку на моем плече. Странный. На улице тепло, а он в перчатках. Улыбается своими карими глазами, опуская меня на землю. А у меня в голове проносится странное "не он". — Всего доброго.

— Ну ты чего растерялась? — толкает меня в плечо Аня, когда мой спаситель уходит. — Надо было номер свой дать. Пока Коля твой дома тухнет, могла бы уйти в отрыв!

— Я тебе по телефону говорить не хотела, но мы расстались.

— Ну вот! Мужик тебя глазами раздевал. Надо было… — ловко показывает удушающий на одном из шариков. Н-да. Самбистки бывшими не бывают. — И в пещеру!

— Не хочу! Да и зачем мне такой нерешительный?

— И то верно, — выпускает на волю шарик, пристраивая его к собратьям. — Ну что? Домой?

— Домой… — киваю и оглядываюсь на перроне. Меня душит чувство, будто я что-то потеряла. Что-то очень важное, но я никак не могу вспомнить и понять, что именно.

Чувство потери не покидает меня всю неделю. Ни на минуту. Мучает, когда собираюсь задуть свечи на торте. Когда смотрю на “звездное” небо из гирлянд в ресторане. Когда дурачимся с Аней и вроде бы все так легко, но все равно на меня давит чувство потери. Даже когда через неделю я еду домой.