Чтение онлайн

– Понимаю, – эхом повторила я, – но может на это и расчет? Может этот ваш Сёмавас, объяснит мне кто-нибудь, кстати, почему его так зовут… Так вот, может этот странный тип не хотел, чтобы его подозревали, ну и обставил все таким образом.

– Да неееет, – протянул Креольский. – Зачем ему это? Кстати, Сёмавас – это Семен Андреевич Васильев. Вот так прозаично, – парень усмехнулся, но дальше продолжать размышления на тему бандитских кличек не стал. – Сама посуди. Убийство Юрия в этом случае должно было носить демонстративный, устрашающий характер. Да Сёмавас лично бы довел до сведения широкой общественности о своей роли в этом деле, заранее позаботившись, разумеется, об алиби. Нет, что-то тут явно не сходится, не стыкуется…

Мне же не оставалось ничего другого, как согласиться. На том и порешили. Креольский закончил разговор также неожиданно, как и начал. Просто поднялся и решительно удалился. И никаких тебе поцелуев на ночь (даже в лобик), никаких колебаний у двери, долгих взглядов и прочей романтической «мишуры», коей изобилуют обычно дамские романы. То ли их авторы безбожно врут читательницам, то ли пробежавшая на днях между нами «искра» – плод моего воображения. С другой стороны, не приснился же мне, в конце концов, тот поцелуй? Или приснился? Или я просто в очередной раз сотворила из мухи слона, придав слишком большое значение ничего не значащему событию?

Эх, поди в этом разберись! Так, терзаемую сомнениями и романтическими образами, то и дело всплывающими в голове, меня и настиг сон. В своем воображении я довольно быстро прошла путь от первого поцелуя до алтаря и толпы ангеловидных детишек, рожденных в счастливом браке с мужчиной, который, между прочим, даже не удостоил меня долгим взглядом на прощание. Хотя вполне мог бы!

– Ага, угу, м-м-м-м, – вот уже полчаса Ольга разговаривала с кем-то по телефону, используя исключительно междометья. Да Эллочка Людоедочка по сравнению с ней просто Цицерон! Я сидела на лестнице и наблюдала за мерным покачиванием длинной, практически бесконечной, ноги – это единственное, что мне было видно с моего обзорного поста. Девица, словно на троне, восседала на барном стуле, закинув одну безупречную конечность на другую, и болтала по мобильнику. Поначалу я, признаюсь честно, хотела подслушать ее беседу, надеясь узнать о том, что именно произошло вчера между ней и Креольским, но, с кем бы Ольга не разговаривала, посвящать его в тайны своей личной жизни явно не собиралась. Конечно, я поняла это довольно давно, но покидать свое укрытие не торопилась, сама не знаю почему.

Возможно, от того, что в обществе этой сногсшибательной красотки чувствовала себя крайне неуютно. Эта девушка явно никогда не забудет о депиляции. Блеск перламутра нежно-розового лака, нанесенного на тщательно обработанные ногти, был отлично виден мне и отсюда, из-за чего я только еще глубже засунула свои ноги в тапки. Но ведь не все проблемы решаются так просто. Куда спрятать растрепанные во все стороны волосы, фигуру, далекую от идеала, и посредственную внешность? Мама учила меня, что выход можно найти из любой ситуации. В данной мне виделся только один – обмотаться туалетной бумагой на манер мумии, замаскировав таким образом все имеющиеся недостатки. Ну, или просто не появляться рядом с Ольгой, на фоне которой я даже в самые лучшие свои времена буду выглядеть обычной бледной молью.

Именно поэтому я и сидела наверху, рискуя умереть от голода и жажды, но, не решаясь спуститься вниз. Судя по всему, Олега в кухне не было, но это не означало, что он не может появиться там с минуты на минуту, что являлось еще одной причиной моего нежелания покидать укрытие – наблюдать за нежным воркованием влюбленных голубков, знаете ли, выше моих сил. Скрывать свои эмоции я никогда не умела, в то же время их демонстрация могла нанести серьезный урон моему, и без того уязвленному, самолюбию.

Сколько именно времени я провела таким образом, не знаю. Мне показалось – вечность, но, подозреваю, не более десяти минут. Но и этого вполне хватило, чтобы «накрутить» себя донельзя. В моем воображении Олег и Ольга уже сочетались браком и народили кучу детей, в то время как я доживала свой век в тоскливом одиночестве, покинутая всеми и вся: без зубов и волос в окружении несметного количества кошек. Правда, любительницей хвостатых мяукающих животных я, отродясь, не значилась, но в данный момент мне хотелось добавить этот «штрих» для полноты картины.

С другой стороны, даже такое будущее мне не светит, если сегодня я умру голодной смертью – событие, вероятность которого не так уж и мала. Еще чуть-чуть и урчание моего живота услышат соседи, которые вполне могут посчитать, что это неполадки в трубах и вызвать аварийную бригаду. Не желая доставлять невинным, хоть и незнакомым мне людям, столько хлопот, я все-таки спустилась вниз, чтобы сделать себе бутерброд. И тут же об этом пожалела. Ибо, если с ногами своей счастливой соперницы я уже более менее примирилась, осознав всю убогость своих нижних конечностей, то вот остальные части тела сразили меня наповал. Осознавая их безупречную красоту, девица и не думала прятать их от мира. Именно поэтому восседала на стуле в одной тонюсенькой рубашке и кружевных трусиках. Наряд из серии «могла бы и не одевать, все равно, что есть, что нет».

Судя по разочарованию, написанному на лице обернувшейся на звук шагов Ольги, ждала она явно не меня, и уж точно не для меня отыскала она в своем гардеробе эту одежду.

– Ладно, слушай, давай попозже созвонимся, – резко оборвала она своего собеседника, захлопнув крышку телефона с такой силой, что тот только чудом не развалился на куски. В этот момент она напомнила мне огромную паучиху, и я не могла не порадоваться, что тот, для кого она расставила свои сети, пока еще не появился. Конечно, это лишь вопрос времени, но, по крайней мере, может я смогу морально подготовиться и не вцепиться девице в волосы, когда она начнет обхаживать при мне Креольского.

Открыв холодильник, я с тоской уставилась на его содержимое. Ужасно хотелось затрепать большой кусок колбасы с сыром, но покосившись, на безупречные формы Ольги, я, вздохнув, взяла йогурт.

Видимо, терзающие меня противоречия отразились на лице, так как девица, хищно улыбнувшись, проворковала, наполнив голос медом, сладость которого отнюдь не смягчила горечь слов:

– Ой, да брось ты! На твоем месте, я бы не стала так заморачиваться. Все равно не поможет.

– Ты это о чем? – не припоминаю, чтобы мы пили на брудершафт, но не я первая начала.

– О твоей жалкой попытке сделать вид, что следишь за фигурой. Беглого взгляда на тебя достаточно, чтобы понять – на завтрак ты трескаешь обычно одни бутерброды. Впрочем, подозреваю, что на обед и ужин тоже.

– Послушай, я не понимаю, кто дал тебе право…

Это какое-то дежавю. Вот так же я ощущала себя в средней школе, когда первая красавица класса Анька Ершова оттачивала на мне свое остроумие. Также, как и тогда, голос предательски «полез» вверх, а хлесткие фразы, каждая из которых могла бы поставить зарвавшегося обидчика на место, «спрятались» за жалкими «кто дал вам право» и «на каком основании». В такой ситуации, честное слово, лучше вообще молчать. Поэтому захлопнув холодильник и рот одновременно, я уселась со своим жалким обезжиренным йогуртом за стол и сделала вид, будто нахожусь в кухне одна. Давясь противной скользкой массой, я кляла судьбу, на чем свет стоит. Действительно, кто мешал мне соорудить свой привычный завтрак? Зачем эта комедия с диетическим рационом? Какое мне дело, что подумает обо мне эта девица? На все эти вопросы у меня находился только один единственный ответ – я дура. Вообразила, будто смогу обмануть кого-то йогуртом. Каждому достаточно одного взгляда, чтобы отыскать мне место в социальной иерархии. Богатое воображение тут же нарисовало клетку с табличкой «лузер», в которой я, по мнению барышень, подобных Ольге, должна находиться круглосуточно, в то время как они будут водить ко мне своих одетых во все розовое дочерей на экскурсию, чтобы наглядно продемонстрировать, как нельзя выглядеть ни в коем случае.