Чтение онлайн

– Это да, – согласилась я, – интересно, чтобы мы делали, если бы выяснилось, что для поиска таинственной наследницы нам нужно отправляться на Камчатку?

– Купили бы билет на самолет, – беспечно пожала плечами Ангелина.

Наградив ее восхищенно-удивленным взглядом, я отвернулась к окну, делая вид, будто интересуюсь окружающими красотами, а на самом деле, снова погрузившись в свои не слишком радостные мысли.

Представшее нашему взору здание психиатрической больницы, подозреваю, и во времена своей юности не претендовало на звание архитектурного шедевра, теперь же и вовсе являло жалкое зрелище. Осыпающееся крыльцо, окна, чью измененную геометрию не скрывали даже ржавые решетки, разве что отвлекающие на себя внимание стороннего наблюдателя. С первого взгляда и не поймешь, что оконные створки держатся едва-едва и, скорее всего, закрываются с большим трудом, оставляя достаточно свободного пространства для доступа в помещение пыли, холоду и сквознякам. Не лучше выглядел и фасад – облезлый, серый и унылый. И в этом здании больных лечат от депрессии! Хотя, наверное, тут есть определенный смысл – достаточно постоять рядом с домом пять минут, чтобы осознать собственную удачливость. Помести же меня сюда на день, другой, а затем выпусти, думаю, счастью и радости не было бы предела. Разбитое сердце, маячащее впереди перспектива тюремного заключения, отсутствие работы и безденежье – все это сущая ерунда, по сравнению с незавидной участью тех, кто вынужден проводить дни, недели, а то и годы в столь мрачном заведении.

Видимо, нечто подобное испытала и Ангелина, которая поежившись, словно от холодного ветра, произнесла:

– Да уж… Глядя на такое, отчетливо понимаешь, как же тебе в жизни повезло все-таки!

Возразить на это было нечего.

Высокопоставленный дядька из органов, как выяснилось, не только снабдил Ангелину необходимой информацией, но и оказал практическое содействие, договорившись о встрече с главврачом больницы, в которой некогда служил ныне покойный старик Макаров. Стоит ли говорить, насколько это облегчало нашу задачу? Правда, как выяснилось, скоро только сказка сказывается. Дело делается куда медленнее.

– Даже не знаю, чем могу вам помочь, – любезно принявший нас розовощекий гражданин больше походил на прожженного чиновника, чем на достойного представителя одной из самых интеллигентных и благородных профессий. Бегающие глазки, пухлые пальцы, будто созданные для приема мзды, подобострастность, сквозящая в каждом движении – не так, ох не так представляла я себе человека, возглавляющего столь печальное заведение. Мне казалось, что здесь можно работать исключительно по призванию, в то время как сидевший перед нами человек отнюдь не производил впечатления врача от Бога. По крайне мере, как я себе их представляю. Если кто и отличался здесь интеллигентностью, то разве что старые обои: дав единожды кому-то честное слово держаться на стенах, они из последних сил исполняли обещание. А вот потолок давно сдался в нелегкой борьбе со временем, перестав быть надлежащей преградой для дождевой воды – многочисленные подтеки свидетельствовали о том, что всякая непогода превращается для помещения в испытание. Легкое дуновение даже летнего ветерка вызывало у оконных створок недовольный стон. Представляю, какие «серенады» они пели осенью и зимой. Так что, если сидевший перед нами главврач со смешной фамилией Колобков и извлекал какую-то выгоду из своего положения, полагаю, догадаться о ней не смогли бы даже самые проницательные умы. Передо мной же такая задача не стояла вовсе, поэтому я предпочла не ломать голову о том, как такой человек оказался на подобном месте.

– А я думаю, что вы просто не можете нам не помочь, – тоном лисы Алисы, разводящего Буратино на пять золотых, промурлыкала Ангелина. Я с удивлением взглянула на подругу, которая, оказывается, может быть разной.

Колобков был явно польщен, о чем сообщил яркий румянец, разлившийся по щекам, и загоревшиеся похотливым огнем глазки. Фу, мерзость какая, меня едва не стошнило при виде этого зрелища. А Геля ничего – держится молодцом. Кажется, мне следует присмотреться к подруге лучше, во всяком случае, она точно обладает определенными актерскими талантами. Осталось только выяснить, когда она играет, а когда – настоящая. Не подозревая о моих мыслях, женщина продолжила обольщение главврача, рассыпаясь в комплиментах и дифирамбах. Наконец, когда с церемониальными действиями было покончено, она перешла к сути, попросив у доктора доступ к личным делам служащих, работавших в больнице тридцать-сорок лет назад.

Эскулап заметно погрустнел и, покачав головой, вынужден был в удовлетворении просьбы отказать, сославшись на закон, запрещающий разглашать ему конфиденциальные сведения. Правда, позиция его тут же изменилась, стоило Ангелине жестом фокусника извлечь из кошелька розоватую хрустящую бумажку, являющуюся достойным представителем одной из самых твердых валют в мире. Просто поразительно, на какие чудеса способны эти прямоугольники. Уж какие только двери они не открывают, каких языков не развязывают.

Одним словом, очень скоро мы оказались в мрачном сером подвале с длинными рядами стеллажей, доверху заполненных картонными папками на завязках. Похоже, о таком достижении современного мира, как компьютеры в этом царстве холода и мрака и не слышали. А жаль… Насколько было бы проще, щелкнув пару раз мышкой, получить ответы, если и не на все, то уж точно на многие свои вопросы.

А так нам пришлось убить добрых два часа на поиск мало-мальски подходящих кандидатур любовниц тогдашнего главврача, способных родить ему ребенка. Таких оказалось немного – всего трое, внимательно изучив личные дела каждой из них, мы и вовсе остановили свой выбор на одной – той, что уволилась из больницы почти одновременно с Макаровым. Даже если это был и ошибочный выбор, начинать в любом случае с чего-то надо было, и Лебединская Анна Николаевна нам показалась лучшим вариантом. Во всяком случае, именно так мы решили, отправляясь по адресу, указанному в ее личном деле. Разумеется, спустя тридцать лет дамочка могла сменить место жительства, как минимум, не единожды, не говоря уже о возможности отправиться в мир иной, но мы верили в свою счастливую звезду, и, как выяснилось, не зря!

– Разумеется, я помню Дмитрия Ивановича, – женщина говорила шепотом, так как в соседней комнате спал ее маленький внук. Приняла она нас очень учтиво и даже «проглотила» историю о том, что мы пишем биографическое произведение о талантливом психиатре, работавшем некогда в их небольшом городке. Эту легенду мы наспех сочинили по дороге, справедливо полагая, что не стоит раскрывать все карты сразу. Тем более что, если к делу причастна внебрачная дочь Макарова, ее мать вряд ли согласится нам помогать. Пока все шло, как задумано. Мы узнали, что у женщины действительно имеется дочка, возраст которой вполне позволяет ей быть чадом покойного доктора.

Удивительно, сколько всего может быть «намешано» в одном человеке. А ведь когда-то Ангелина казалось мне существом, сошедшим с небес. Сейчас же она больше напоминало асфальтоукладчик, медленно, но решительно прокладывающий дорогу к намеченной цели. Наблюдая за очередной метаморфозой подруги, я уже во второй раз за день поймала себя на мысли, что, возможно, погорячилась, посчитав, что читаю ее, словно открытую книгу. Если она и была романом, то только тем, чей сюжет отличался неожиданностью поворотов. Еще три часа назад передо мной разыгрывались сцены любовного произведения, и вот я уже наслаждаюсь «деревенскими рассказами» – из утонченной барышни Ангелина превратилась в обычную бабу, с удовольствием сплетничающую на лавочке у подъезда. Интуитивно или сознательно выбрала она эту роль, не знаю, но свои плоды та принесла – с энтузиазмом, свойственным всем женщинам, чьим единственным развлечением является просмотр телесериалов, да подслушивание скандалов соседей с банкой у стены, предавалась Анна Николаевна воспоминаниям. И пусть ее тайны давно уже стали преданьями старины глубокой, на эмоциональности повествования это не отразилось – хозяйка едва слюной не захлебнулась, рассказывая нам, у кого, с кем какие романы случались в далекие времена ее службы в психиатрической лечебнице.

Внимательно слушая, пыталась я уловить хоть намек на необходимые нам сведения, но, увы, безуспешно. Мы уже узнали о том, как санитарка Верочка разбила сердце столяру Василию, счастливому отцу семейства. Верочка поиграла в любовь и бросила, а Вася еще год ходил мрачнее тучи и пил горькую, пытаясь, по старой русской традиции, утопить свою боль в алкоголе. Не менее печально, завершился роман врачей Ольги Николаевны и Николая Петровича. Пусть и по другой причине. Там в дело вмешалась жена неудачливого Ромео, обратившаяся за помощью в профком.

– В те времена, сами знаете, – вздохнула Анна Николаевна, – государство о своих гражданах заботилось, в том числе и за их моральным обликом следило. Не то, что сейчас, – снова тяжкий вздох, – взять хоть мою дочь. Вот когда Федька ее загулял, ведь, как мы его не стыдили, не увещевали, ничего не помогло – ушел к полюбовнице своей, оставив Варьку мою одну с ребенком. И что? Пожаловаться некому – свобода нравов. Даже алименты и те толком не платит. Вычитают у него чего-то из зарплаты, да разве ж это деньги? Зарплата вся «черная», официальная – слезы одни. Эх, раньше такого не было. Вот и приходится дочке моей работать, как проклятой, чтобы сына на ноги поставить, а я вот с внучком сижу, в сад-то тоже его не устроить – сами знаете, очереди какие, – горестный вздох вновь вырвался из груди женщины.

Как по мне так река разговора и до того текла в направлении, далеком от нужного, а теперь и вовсе свернула в другое русло, но Ангелина, сумела вернуть ей заданный курс, умело используя подвернувшуюся возможность:

– А муж ваш где? Отец Вареньки? Он что же не смог зятя вразумить?

– Коля-то? Да будь жив, думаю, сумел бы. Заступился бы за кровиночку-то. Но нет его. Десять лет уж как помер.

– Примите соболезнования, – искренне опечалилась Ангелина, хотя подозреваю, причина ее расстройства крылась в другом – все явственнее осознавала мы, что вытянули пустышку – вряд ли стоит искать внебрачную дочь Макарова в этом доме. И все же так просто моя подруга сдаваться не собиралась.