Чтение онлайн

– А больше ему ничего и не нужно, – смеясь, ответил Калид. – Ну пойдем же, Сара. Отпускай ребят. Я страшно проголодался!

Сара хлопнула в ладоши, и дети, словно птички, сорвались со своих мест. Трое малышей бросились к отцу. Несколько минут он повозился с ними, а потом отправил завтракать в сопровождении Мемтаз.

– Ну наконец-то мы одни, – с облегчением вздохнул он. Его английский – наследство оксфордских времен [5] – был свеж и правилен. – Ты проводишь слишком много времени с этой детворой и очень мало – со мной.

– Но ты же весь день занят делами Бурсы.

– Для тебя я никогда не занят. Пойдем же. Козем ждет нас у себя, а потом нам обязательно нужно побыть вдвоем, – он нежно поцеловал Сару в шею.

– Как она сегодня? – Престарелая бабка Калида почти не выходила из своих комнат, но ум ее оставался острым и ясным.

– Чувствует себя немного усталой. Но когда я был у нее, она как раз требовала повара, так что оснований для беспокойства нет.

Сара хихикнула. Они вышли из классной и пошли по мраморному полу холла. В этот момент из-за угла показался Турхан-ага, капитан отряда охранников, и с поклоном приблизился.

– В чем дело? – нетерпеливо обратился к нему Калид, стремясь как можно быстрее покончить с непредвиденным делом.

– Письмо от родственника Вашей милости, Джеймса Вулкота. Его только что доставили.

– Джеймс? – заволновалась Сара. – И что же в письме?

Калид распечатал конверт и развернул лист, торопливо пробегая строчки глазами.

– Он едет в Бурсу и просит меня о немедленной аудиенции, – пояснил Калид несколько озадаченно.

– И это все? Ни слова о том, в чем причина визита?

– Ни слова, – Калид кивнул Турхану, отпуская его.

– Очень странно. Так ты примешь его сразу, как он приедет?

Калид обнял ее за плечи.

– Ну разумеется, милая. Не волнуйся. Я уверен, что ничего серьезного не произошло. Ты же знаешь, что жена твоего кузена склонна все драматизировать, и скорее всего именно она и стоит за всем этим. Пойдем же – Козем ждет.

Сара последовала за мужем, вовсе не уверенная, однако, что поводов для беспокойства нет.

Дорога по песчаной равнине казалась бесконечно долгой. Эми слишком устала, чтобы продолжать борьбу, и поэтому просто сидела на копе впереди бандита, размышляя о том, что же ждет ее в конце этой изнурительной скачки. Ее изнасилуют и потом убьют? Если целью похищения был грабеж, то зачем тогда ее схватили? В том состоянии, в котором девушка сейчас находилась, она не могла ни ясно думать, ни планировать что-либо. Когда конь внезапно свернул с дороги и начал подниматься вверх по холму, Эми пошевелилась, пытаясь лучше рассмотреть то, что ее окружает. Сильная мужская руку тут же сжала ее талию.

Эми покорилась, чувствуя силу, сопротивляться которой было невозможно. Ее спутник казался значительно выше всех турецких мужчин, которых ей пришлось видеть до этого, а тело его, хотя и худое, поражало рельефностью мускулатуры. Конечно, бороться с ним не имело ни малейшего смысла, поэтому оставалось лишь ждать и надеяться на благосклонность судьбы.

Некоторое время они поднимались вверх по склону, пробираясь между камней и кустов. Сзади раздавался стук копыт второго коня – значит, товарищ ее похитителя следует за ними. Эми настолько устала, что спина ее буквально разламывалась на куски, но в этот момент они остановились в узкой долине, где вокруг костра стояло несколько палаток. Женщины с закрытыми чадрой лицами суетились около огня, готовя что-то. В противоположном конце лагеря Эми увидела небольшую пещеру, в которой тоже светился огонь. Девушка едва успела разглядеть все это, как ее похититель легко соскочил с коня, а потом снял и ее. Прежде чем она успела пошевелиться, он вытащил из седельной сумки веревку и связал ей руки, а потом повел спотыкающуюся от усталости и страха пленницу в ближнюю палатку.

Все обитатели лагеря бросили свои дела и с любопытством уставились на странно одетую незнакомку. Чужестранка была без шляпы, с растрепавшимися волосами, с порванным подолом синей шелковой юбки. Эми ни на кого не смотрела и, подняв голову и глядя вдаль, шла прямо к палатке, где уже ждали другие женщины.

Тот, кто привел Эми сюда, привязал ее к столбу и что-то коротко приказал по-турецки. Потом, бросив на пленницу беглый взгляд, решительно вышел из палатки.

Эми посмотрела на женщин, которые, в свою очередь, с интересом разглядывали ее. Затем быстро окинула взглядом палатку, заметив на полу грубо написанный от руки плакат, на котором были изображены полумесяц и звезда. Текст невозможно было разобрать из-за того, что он оказался заляпанным грязными следами ботинок. Внезапно Эми поняла, что это не что иное, как один из тех призывов к восстанию, к борьбе против султана, которые мятежники распространяли везде, любыми средствами. Она как раз прочитала о подобных плакатах в английской газете, пока ждала карету.

Неужели она в руках бунтарей, которые хватали заложников, где только могли, чтобы выручать за них средства для своей борьбы? Или плакат этот случайно притащили сюда бандиты, которые заботились лишь о своей наживе и схватили ее просто так, ради интереса, чтобы передавать ее с рук на руки до тех пор, пока она всем им не надоест? А может быть, ей уготована другая, более страшная доля? Трудно было что-то сказать наверняка, а все перспективы казались мрачными.

Самая старшая из женщин, очевидно, главная здесь, развязала Эми руки, одновременно что-то приказывая остальным. Девушку схватили за руки и держали до тех пор, пока не вошла девочка с ведром горячей воды – над ним поднимался пар. Она вылила воду в обитое жестью корыто, а пожилая, с выражением подчеркнутой невинности на лице, сделала Эми знак.

Эми недоуменно переводила взгляд с нее на корыто. Старуха подняла брови, словно говоря:

– Все, что мы хотим сделать, – это устроить тебе ванну.

Эми знаком показала, что согласна, и тогда женщины, которые держали ее, отпустили ее руки. Эми и сама мечтала о ванне – возможно, больше, чем когда-либо в своей жизни. Поездка и до похищения была трудной, жаркой и пыльной, а борьба с бандитом лишь прибавила грязи.

– Я приму ванну, если Вы уберете всех отсюда, – сказала она старухе.

Ответом ей был лишь непонимающий взгляд. Эми сделала движение, включающее всех зрителей, а потом пальцем показала на выход из палатки.

Старуха покачала головой; черный платок, закрывающий ей лоб и спадающий на спину и грудь, смялся от этого движения.

Эми пожала плечами.

– Ну хорошо, Вы оставайтесь, – согласилась она. Старуха кивнула и показала в сторону девочки, которая принесла воду.

– Вдвоем останетесь? – уточнила Эми. Ей ничего не ответили.

Эми вздохнула.

– Ну ладно, – покорилась она, – пусть остальные уйдут.

Старуха хлопнула в ладоши и что-то сказала по-турецки. Женщины неохотно пошли к выходу, поминутно оглядываясь.

Эми осталась одна – вернее, со старухой и девочкой, которая достала из комода грубое полотенце, сложенное платье и еще что-то, похожее на кусок воска. Когда девочка подошла поближе, Эми разглядела, что это не воск, а самодельное мыло.

Обе женщины – молодая и старая – внимательно смотрели на нее, явно ожидая, когда же она начнет раздеваться.

– Отвернитесь, – приказала Эми, пальцем изобразив круговое движение.