Чтение онлайн

Долго ли сидела Лизбет в своей каюте, она сказать не могла. Спустя какое-то время она услышала, как ударил судовой колокол, и поняла, что настала пора идти на ужин. Впервые с тех пор, как Лизбет покинула Англию, она захотела, чтобы плавание быстрее подошло к концу. Ей уже невмоготу было дольше терзаться. Будет лучше, если она окажется дома, где хотя бы на короткие мгновения сможет забывать Родни и то, что он для нее значил.

В последние тридцать дней она сотни раз думала об этом. Карибское море они пересекли без приключений, запаслись на Доминике свежей водой и взяли курс на Канары. Матросы радовались возвращению домой как дети, и сам Родни хотя и подвержен был перепадам настроения, но все же в целом находился в приподнятом расположении духа.

Лизбет тоже должна была радоваться, но вместо этого ее разрывали противоречивые чувства. Она испытывала горькое счастье оттого, что находилась рядом с Родни, могла смотреть на него, слышать его голос, и сознавала при этом, что его чувства к ней не глубже, чем заурядная дружба… Такую же дружбу он мог питать и к Френсису, если бы тот, повинуясь воле отца, все же отправился бы в плавание.

Она страдала, слушая признания дона Мигуэля, понимала, как он несчастен, знала, что каждая миля, приближавшая ее к дому, приближает его к тюрьме. Если бы Лизбет было чем занять себя на корабле, время бежало бы быстрее, но ей оставалось только размышлять, мучиться и молиться, чтобы эта пытка наконец окончилась.

Она осунулась, потеряла аппетит, глаза ее на маленьком личике стали казаться огромными. Хотя Родни настаивал, чтобы она регулярно пила вино, которое подавалось к каждой трапезе, оно не шло ей на пользу, а открыть ему истинную причину своего недомогания Лизбет не могла.

Часа за два до темноты на горизонте показались Канарские острова. Родни шел под всеми парусами, чтобы успеть до ночи укрыть корабль в скалах. Все вертели головами, высматривая испанские сторожевые суда, но море было пустынным.

— Нам везет по-прежнему, — похвастался Родни. — Запасы воды, правда, на исходе, обидно будет миновать острова, не сделав остановку.

Он говорил это Лизбет и мастеру Гэдстону, стоявшим рядом с ним на юте.

— Испанцев тоже привлекает это место, — напомнил ему Гэдстон.

— Что верно, то верно, — отозвался Родни. — Я ожидал увидеть здесь по меньшей мере полдюжины галионов. Наш испанский гость сейчас, должно быть, молится, чтобы Господь послал ему на подмогу красно-желтый флаг, — произнес он с недобрым чувством.

Лизбет слегка вздрогнула. Слова Родни навели ее на неожиданную мысль. Медленно, чтобы не выдать своего волнения, она прошла по палубе и присоединилась к дону Мигуэлю, который стоял, держась за канат, и вглядывался в горизонт. Она спиной почувствовала хмурый взгляд Родни, но сейчас это не имело для нее значения.

Она подошла к дону Мигуэлю и догадалась по выражению его глаз и опущенным уголкам губ, что он крайне подавлен.

— Это Канары, — сказала она достаточно громко, чтобы ее могли слышать Родни и мастер Гэдстон, и прошептала едва слышно: — Вы умеете плавать?

Дон Мигуэль заметно напрягся, и это подсказало Лизбет, что он понял смысл ее вопроса.

— Да.

— Хорошо?

— Вполне прилично.

— Мы собираемся пополнить здесь запасы пресной воды, — сказала Лизбет снова в полный голос. — Когда стемнеет, приготовьтесь, — прошептала она. Дольше разговаривать было опасно. Лизбет отвернулась от него и пошла в сторону Родни, наблюдавшего, как ветер наполняет паруса. Но вид у него был до крайности сосредоточенный, и она не решилась заговорить с ним.

В сумерках они бросили якорь в том же самом месте, где и во время первой стоянки, и стали ждать, когда к ним присоединится «Морской ястреб». Бочки уже были заблаговременно вычищены и приготовлены к забору воды.

Ужин подали, как только Родни покончил с делами на палубе. Лизбет попыталась завязать веселую беседу с ним и доном Мигуэлем. Она знала, что последний сидит как на иголках, и боялась, как бы Родни не угадал причины его волнения. Ужин тянулся долго, как никогда, блюдо следовало за блюдом, бокалы снова и снова наполнялись вином. Еда была уже не такой вкусной, как тогда, когда они курсировали вдоль Дарьенского побережья, но днем матросы наловили свежей рыбы, а солонина из припасов «Святой Перпетуи» во всех отношениях превосходила ту, которую Родни закупил в Плимуте.

Когда ужин кончился, к двери кают-компании подошел матрос, чтобы препроводить дона Мигуэля в его каюту и запереть дверь на ночь. С тех пор как Родни принял на себя командование «Святой Перпетуей», испанец больше не пользовался своей прежней смежной с кают-компанией каютой.

— Спокойно ночи, сэр.

— Спокойной ночи, сеньор.

Дон Мигуэль поклонился Родни, затем Лизбет. Его выразительный взгляд говорил совсем другое. Лизбет обратилась с молитвой к небесам, чтобы ей суметь не подвести его. Она задержалась еще ненадолго в каюте, поговорила с Родни, наконец поднялась, пожелала ему спокойной ночи и, прежде чем уйти, успела заметить, что Родни тоже пошел в свою каюту. Лизбет некоторое время постояла у двери. Вдоль палубы, освещенной несколькими фонарями, тянулись черные таинственные тени.

Убедившись, что дверь за Родни закрылась, Лизбет поспешила к каюте дона Мигуэля. Часовым сегодня был матрос, которого она хорошо знала. Он стоял прислонясь к косяку, скрестив на груди руки, со скучающим лицом. Из носового кубрика доносилась музыка, и Лизбет догадалась, что он мечтает оказаться там, попеть вместе с товарищами или перекинуться в карты.

Она торопливо подошла к нему с видом человека, который имеет важное поручение.

— Капитан обронил на юте карту, — сказала она. — Он просит тебя взять фонарь и поискать ее, а когда найдешь — немедленно отнеси ее ему в каюту.

— Слуша-аю, сюр, — ответил матрос. У него был мягкий протяжный выговор сельского жителя, который он не утратил за годы морской службы. Он покосился на дверь. — Вы посторожите за меня, сюр?

— Конечно, — ответила Лизбет. — Я так и сказал капитану, что заменю тебя.

— Спа-асибо, сюр.

Матрос отцепил фонарь и поднялся по трапу на ют. Лизбет понимала, что счет идет на секунды. Она быстро подошла к двери каюты, уже успев заметить, что ключ торчит в замке, и повернула его. Дверь распахнулась, на пороге возник дон Мигуэль. В темноте они едва видели друг друга. Лизбет почувствовала, как его рука обвилась вокруг нее, и ощутила его губы на своих губах.

— Спасибо, любовь моя, жизнь моя, — выдохнул он, затем с быстротой, которая показалась Лизбет сверхъестественной, пробежал через палубу и нырнул в море.

Лизбет услышала всплеск. Один из вахтенных крикнул, его крик подхватил другой на противоположном конце корабля:

— Человек за бортом! Человек за бортом!

Часовой с фонарем уже бежал вниз по трапу:

— Что тут происходит, сюр?

Вопрос замер у него на губах, стоило ему увидеть распахнутую дверь. Он, безусловно, сразу догадался, что произошло, а то и сам успел увидеть, как дон Мигуэль прыгал с борта в море.