Влюблённые
Шрифт:
Даже когда она пьяная валялась на диване в гостиной в обнимку с Амелией.
Сестра вздрогнула, как от невидимого электрошокера, и снова посмотрела на дворецкого. Ее брови свелись домиком к переносице, и она прищурилась.
– Анна сказала что-нибудь еще? Возможно, мы можем позвать ее и…
– Нет, я отправил ее домой. Бедняжка разнервничалась. Едва могла связать слова. Но она вспомнила, – дворецкий низко наклонился к Амелии и понизил голос, хотя Алекс прекрасно расслышал его заговорщицкий шёпот: – что видела этот самый телефон под кроватью господина Александра, когда убиралась в его комнате. Она не стала его трогать, но затем телефон оказался на его тумбочке. А сейчас Анна нашла его в мусорке. Ей очень стыдно, что она не рассказала раньше, но…
– Все хорошо, правда, – резко оборвала старика Амелия и вскинула взгляд на Александра. – Алекс, откуда у тебя телефон Эйлин в спальне?
Он знал ответ. Но не сказал бы его сам, даже предложи ему кто-то миллион долларов. Как минимум потому, что тот у него и так был, а свою шкуру Александр Куэрво любил слишком сильно, чтобы вот так просто подставлять себя. Нужно было уехать на другой конец города и бросить этот проклятый телефон под гидравлический пресс. А потом закопать где-нибудь в лесу и надеяться, что никто и никогда не решит закопать там же труп. Чтобы случайно не нашли этот идиотский розовый мобильник Эйлин.
– Должно быть она выронила его, когда приходила к тебе, – безразлично пожал плечами Алекс, пряча за приподнятой чашкой натянутые от напряжения губы. – Я нашёл и собирался отдать.
– То есть ты хочешь сказать, что она неделю ходила без мобильного, на который я ей звонила, и она мне отвечала?
Алекс помедлил, прежде чем ответить, а затем скупо кивнул:
– Да.
Амелия была в ярости. Нет, даже не так. Она каждой клеточкой безмолвно плевалась в Александра ядом. Ее пальцы нервно сжимали мобильный, а взгляд не моргая смотрел на брата. Она знала, что Алекс врёт. Ему никогда еще не удавалось скрыть от Амелии свои проступки, начиная от сломанной фарфоровой куклы и заканчивая проваленными экзаменами.
– Ты можешь хоть раз в жизни не врать мне, Александр Куэрво?
Слова сестры холодными льдинками сорвались с губ. Алекс сглотнул через силу. Пальцы била мелкая дрожь – он едва смог скрыть это, вцепившись в ручку чашки так, словно она должна была через секунду рассыпаться от этого жеста осколками, – а на лбу, кажется, выступили капельки пота. От взгляда Амелии хотелось спрятаться, но Александр продолжал смотреть сестре в глаза, не заметив, как дворецкий снова дёрнулся и отступил на шаг от стола.
– Прошу прощения, мисс Амелия, но я думал, что вы знаете.
– Знаю что? – заинтересованно обернулась к нему она.
– Накануне… накануне трагедии мисс Маккензи приходила сюда. Я сообщил ей, что вас нет, но она… Она приходила не к вам, мисс Амелия.
Если Александр Куэрво и допускал мысль, что его сестра никогда об этом не узнает, – он был самым большим идиотом на свете.
Он не успел подскочить со своего места, как стул под Амелией опрокинулся, а розовый мобильный пролетел мимо его головы, разбившись за спиной об стену. Руки Амелии тряслись, как и сама она, опираясь на край стола. Взгляд суетливо бегал по расставленным перед ней предметам сервиза, и Алекс поспешил вскочить и отойти на пару шагов, поближе к стене. И не зря. Уже через секунду пальцы Амелии обхватили тонкую ручку, и она замахнулась.
– Как ты мог?! Жалкий. – Чашка со звоном просвистела мимо уха Алекса и разбилась о стену. – Никчёмный. – Еще одна. – Кусок. – И еще одна: Алекс едва успел от неё увернуться, отступая в сторону гостиной. – Дерьма! – Амелия истерично взвизгнула, отправляя в сторону Алекса последнюю фарфоровую чашку из семейного сервиза, которую слуги по глупости сегодня выставили на стол.
– Мисс Амелия, успокойтесь, пожалуйста… – дворецкий попытался было дотронуться до плеча сестры, но Амелия только нервно дёрнула плечом, уворачиваясь от прикосновения.
– Она была моей подругой! Как ты вообще мог подумать, что можешь… что можешь…
– Подругой ли? Не обманывай себя, Амелия. Эйлин не любила тебя. Как и ты ее. Позлить родителей, нарочито выставить себя и напомнить, что ты не оправдала их надежд, – это все, для чего тебе нужна была Эйлин. Ты Куэрво, Мэлли, – Алекс нарочито медленно растянул каждую гласную в имени сестры, – ты используешь людей, когда тебе от них что-то надо. Что ж, со мной в постели Эйлин была хороша. Не знаю, как с тобой. Хотя язык она стереть не успела, а ты большую часть времени ходишь недовольная. Вижу между этими двумя факторами коррел… Ай!
Он пошатнулся: ложка прилетела ему прямо в лоб. Зашипев, Алекс потёр кожу, ощущая, как к ушибленному мету приливает кровь: оно горело, а звенящая боль растекалась по всему черепу.
– Ты переспал с ней! – Амелия снова замахнулась уже следующей ложкой, но на этот раз не стала кидаться ею, предпочтя замереть в угрожающей здоровью Алекса позе.
– Хороша девушка, что прыгает в постель к другому. И к тому же она все уши нам протрещала про своего нового парня. Так что я был просто четвертым углом в этом кривом квадрате отношений, – криво хмыкнул Алекс; осколки хрустнули у него под подошвой, и он опустил на секунду голову, разглядывая мелкую крошку фарфора. – Ты же не была так наивна, чтобы думать, что Эйлин ограничится только мной?
– Ты пытался ее изнасиловать!
Слова Амелии пощёчиной отпечатались на его щеке. Алекс замер, слегка замахнувшись носком на крупный осколок чашки: он хмурился, силясь понять и вспомнить то, в чем его обвинила сестра. Но как бы он не напрягался, вместо чёткой картинки прошлого, он видел только размытые образы и засвеченные негативы прошлого. Кадры сменялись слишком быстро, чтобы он мог ухватиться хоть за один из них, а некоторые просто вспыхивали и рассыпались пеплом, скрывая за собой что-то ужасное и болезненное. Но он не помнил, что именно.
Алекс медленно поднял взгляд на сестру и растерянно пробормотал:
– Я… я этого не помню.
– Не нужно прикидываться, Алекс. Ты все прекрасно помнишь. Если бы Лана не подоспела, ты бы… ты бы… – Амелия хватала ртом воздух, сжимала пальцами ткань блузки на груди и задыхалась.
– Что здесь происходит?! Что вы себе позволяете? Совсем стыд потеряли? Устроили представление перед чужими людьми. Где ваше воспитание. Собирайтесь. Отец ждёт вас на ужин.
Александра и Амелия одновременно обернулись ко входу в столовую. Мать замерла. Она рассматривала рассыпанные по полу осколки. Ее рот открывался и закрывался, пока она в немом ужасе пересчитывала взглядом количество разбитых чашек.
Амелия недолго ждала реакции матери: тряхнув собранными в хвост волосами; она выбежала из столовой, толкнув Элеонор плечом, и скрылась на лестнице, перескакивая через ступеньки – это было слышно по тяжёлым хлопкам подошвы.
– Куда ты пошла, Амелия? – мать запоздало развернулась и закричала вслед дочери. – Амелия! Живо вернись!
Алекс смог на это только хмыкнуть. Пнув в сторону отколовшуюся ножку чашки, он сел обратно за стол и принялся нервно разламывать еще один тост. Он чувствовал на себе тяжёлый взгляд матери, а потому поспешил разбавить повисшую в столовой после немого игнорирования криков Элеонор тишину: