Чтение онлайн

– Мадмуазель, поскольку вы изволите думать, что я вас люблю и поскольку это вам не по душе, я сделаю все от меня зависящее, чтобы не оскорблять вас своим чувством.

– Меня надо любить! Я желаю этого, д'Артаньян! Но меня следует любить так, как я того заслуживаю, то есть капельку меньше. Поглядите на себя, поглядите на меня. Очнитесь. Такой воин, как вы, и такая девушка, как я?

И Мари подарила ему одну из своих улыбок. Овеществленные впоследствии на бумаге, они произвели на мир потрясающее впечатление.

– Я чувствую, что всегда буду далек от вас, всегда у подножья стен.

Мари помотала головой.

– Д'Артаньян, д'Артаньян, мне следует преподать вам два-три урока.

– Я буду учиться вечно, мадмуазель. Начните сейчас!

– Вот первый из них, мой шевалье, и вы повторите его сегодня на сон грядущий. Вы меня слышите?

– Я вас слышу, но мадмуазель дю Колино дю Валь слышит вас, по-моему, тоже

– Оставим это пока, д'Артаньян. Учтите, любовь – чувство не слишком серьезное.

Мари приблизилась к мушкетеру. Взяла его руки в свои. Заглянула ему в глаза. Улыбнулась.

Жюли дю Колино дю Валь сжала крепче кулаки, и ногти вонзились в ее ладони.

XXX. ДВА ПОСЛАНИЯ

Д'Артаньян стремительно шел по направлению к своей гостинице. Мари только что сказала ему все и вместе с тем ничего не сказала.

Его неотступно преследовала одна и та же мысль: она знала о его любви и, если это не было насмешкой, она поместила его в драгоценном ларчике своего сердца, заботливо прикрыв батистовым платочком.

Д'Артаньян считал в молодости, что будет сражен вихрями свинца и погребен под грудами земли – место последнего упокоения многих воинов.

Он вовеки не помышлял о ларчике под батистом.

Значение его имени, даже не для него самого, человека простого, а для потомков, которые льнут ухом к прошлому, не представлялось ему чем-то существенным. Отзвук, который льстит самолюбию и смущает, но не более этого.

Размышления д'Артаньяна были прерваны суетой у входа в его гостиницу, там сновали какие-то люди.

Все крутилось и вращалось вокруг мужчины благородной наружности с красивым лицом кастильца и зычным голосом, этот мужчина возлежал на устланных подушками носилках.

Два негра-великана со скрещенными на груди руками бесстрастно замерли за спиной своего господина.

А тот распоряжался насчет ужина, и его приказы привели в ужасное затруднение служанок прекрасной Мадлен.

– Затем вы возьмете вот эту серебряную кастрюлю, бросите туда крупицу соли, вы слышите, крупицу, и сварите в ней яйцо. Не забудьте добавить столовую ложку амоктильяндского вина. Потом сделайте телячью вырезку размером… О, мой дорогой д'Артаньян! Вы застаете меня за работой…

И Пелиссон де Пелиссар раскрыл объятия.

– Вы видите всего лишь половину вашего друга, но эта половина любит вас не меньше, чем любило все остальное. Ведь главное пока сохранилось, правда? Мозг для математики, руки для чертежа и сердце для дружбы. О чем еще мечтать?

– У вас все в порядке, дорогой Пелиссар, вы мыслитель и ученый, но для бедного солдата вроде меня, ноги должны…

–Я разрешил и эту проблему Поглядите, вот два негра.

– Весьма внушительны.

– Это суданские князья, взятые в плен арабами и проданные в рабство. У них один-единственный недостаток: путаные имена. Я перекрестил их на свой лад. Вот сейчас я вам продемонстрирую…

И Пелиссон де Пелиссар сделал знак.

–- Нога № 1.

Один из негров стал рядом с носилками.

– Нога № 2.

То же самое сделал другой.

– Вперед.

Носилки и в самом деле пришли в движение вместе со столом, уже накрытым для пострадавшего от взрыва воина.

– Окажите мне честь, д'Артаньян, разделите со мной трапезу. Только вам придется сделать то же самое, что славный Ла Фолен делал с покойным кардиналом: вы съедите большую часть, оставив мне самую малость.

Д'Артаньян сел против своего друга и отведал паштета. Он мгновенно удовлетворил свой аппетит.

– Мой дорогой друг, – заметил Пелиссон, – паштет великолепен, а вы его не едите. Это противоестественно, значит, у вас какая-то болезнь, она сожрет вас в неделю. Необходимо о вас позаботиться.

Д'Артаньян глянул на Пелиссона с вопросом.

– Позаботиться, – продолжал тот, – а может, и исцелить. Человек вашего размаха и ваших понятий не расстроится из-за каких-то пустяков, как это сделает чиновник в провинции. Уж я-то изучал жизнь, это были, если угодно, века мыслительных упражнений, у меня есть право говорить об этом. Кем бы я был сейчас, если б не женщины? Вне всякого сомнения, кардиналом. Вот недавно мне, скажем, предлагали править одной страной в Америке, где улицы мостят вместо булыжников слитками золота. Должен сказать, весьма практично. Но я отказался из-за пастушки, которая, кстати, великолепно готовит козий сыр.

И Пелиссон сглотнул свое проваренное согласно рецепту яйцо.

– Заботьтесь, насколько это возможно, о своих ногах и подражайте мне во всем остальном. Сперва это может показаться не очень заманчивым, но когда вы втянетесь, все будет великолепно.

– Я об этом подумаю, – отозвался д'Артаньян без радости в голосе.

– Ладно. А наши дела? Что вы мне о них сообщите?

– Наши дела?

– Да, да, наши дела.

– Скверно.

– Ага. Кардинал?

– Умер.

– Так, так. Я знаю. Ла Фон?

– Исчез.

– А папка?

– Не найдена.

– Крайне досадно для его святейшества, он изрядно потрудился с пером в руке, чтоб отредактировать все семнадцать тысяч статей договора.

– Досадно и для солдат, им все еще приходится воевать.

– Такова, мой друг, их профессия, так же, как моя – изобретать машины. Кстати, у меня есть идея, которая…

Идея Пелиссона была нарушена появлением прекрасной Мадлен, в обеих руках она держала по письму.

– Что это значит? – осведомился Пелиссон.

– Письмо для каждого из вас, господа.

– Приступайте, д'Артаньян, приступайте. Я пока кончу с телячьей вырезкой.

Д'Артаньян распечатал письмо. Всего три строчки, но сердце подпрыгнуло в груди

День: послезавтра. Время: десять часов вечера. Способ: Королевская площадь, зеленое перо на шляпе.

Мари.

– Добрые вести, д'Артаньян?

– Превосходные.

– В счастливый час! – отозвался Пелиссон, распечатывая одной рукой письмо, в то время как другая продолжала трапезу. Учтите, что телятина – жалкое блюдо, если нет приправ, а мне их как раз запретили, чтоб не горячить кровь. Но вернемся к механизмам. Представьте, я готовлю проект переправы через реки. Но не по мостам, а с помощью подземных галерей, которые проложат под руслом. Вы представляете всю выгоду этого предприятия?