Чтение онлайн

Через некоторое время перед нами выросла каменная громада замка, окруженного глубоким рвом и освещенного светом факелов. На сторожевой башне я увидела нескольких стражников. Послушные приказу одного из твоих товарищей, они опустили подъемный мост, дав нам возможность въехать в кованые железные ворота. Во дворе замка ты помог мне спешиться, и я тут же рухнула тебе на руки, о голубоглазый чужестранец, взявший меня в плен. Твои объятия были мне так хорошо знакомы, словно ты тысячу раз носил меня на руках во все времена. Кто-то распахнул перед нами двери замка, ты вошел внутрь, миновал огромный зал, где у очага собралось множество воинов, глядевших на нас без малейшего удивления или любопытства. Пройдя по освещенному свечами коридору, ты внес меня в комнату, вся обстановка которой состояла из зажженного очага. Два узких окна, расположенных под самым потолком, были снабжены железными решетками. Ты опустил меня на медвежью шкуру, лежавшую у очага, и я вскрикнула от боли, ибо голову мою по-прежнему венчал венок из роз, и один из шипов впился мне в кожу. Ты осторожно снял венок и припал губами к глубокой ссадине. Но когда ты коснулся венка, другой шип оставил на твоем пальце царапину, мгновенно покрасневшую от крови. Несколько мгновений мы оба словно зачарованные смотрели на тонкую красную полосу. Потом я поднесла твой палец к губам и принялась слизывать кровь, упиваясь неведомым прежде вкусом, отдававшим солью и железом.

Мне хотелось показать тебе все, на что я способна. Чувствуя, как охватившее тебя желание становится нестерпимым, я вынула твой палец изо рта и вновь показала тебе глубокую царапину. Затем я несколько раз провела по ней языком, медленно и сосредоточенно. На тебя я не смотрела, но чувствовала, что ты, несмотря на сжигавшее тебя нетерпение, с изумлением наблюдаешь за мной.

Но вот я прекратила лизать твой палец. Взглянув на него, мы оба убедились, что царапина исчезла и на коже не осталось ни малейшего следа.

Я полагала, что магические мои способности поразят тебя, но вместо многословных восторгов ты приник губами к моему рту. Проворные твои пальцы развязали серебряный пояс и проникли под платье, жадно лаская мое тело. Я чувствовала, ты одержим грубым человеческим вожделением, которое я всецело разделяла. То был не первый раз, когда я отдавалась смертному. Мне нравилось ощущать жар, исходящий от охваченного желанием мужского тела, нравился запах и вкус живой человеческой плоти и крови. Земное время исчезло, мы оказались за пределами его существования. Наши ненасытные губы не знали отдыха, словно каждый из нас не хотел оставить на лице и шее партнера ни единого неисследованного местечка. Ты сбросил с себя рубаху и кожаные штаны для верховой езды, помог мне избавиться от платья и принялся пожирать мое обнаженное тело глазами. Заметив на одном из моих бедер родимое пятно, формой напоминавшее бабочку, ты осторожно обвел его пальцем.

— Это знак сидхов, — сказала я.

Некоторые невежественные люди считали мое родимое пятно меткой сатаны, и я надеялась, что ты не разделяешь их мнения. Взгляд мой подсказал мне, что ты испытываешь не страх, а удивление. Впрочем, я не могла с уверенностью судить о твоих чувствах. Страсть ослепляла меня и лишала возможности читать в твоей душе.

— Почему ты не живешь среди сидхов? — спросил ты.

— Потому, что какая-то часть моего существа жаждет земных удовольствий, — ответила я. Это было чистой правдой. Мне нравится отчетливое биение человеческих сердец, аромат жареного мяса и нежное прикосновение дождевых капель к моей коже.

— Я не похожа на свою мать, которая часто влюбляется в смертных, но быстро охладевает к ним, — сказала я. — У меня совсем другая натура, а какова она, пока что не знаю даже я сама.

— Значит, ты бессмертна?

— Возможно, — ответила я. — Пребывая в королевстве сидхов, я могу продлить собственную жизнь. Но мне не известно, буду ли я жить вечно.

Разговаривая с тобой, я вдыхала твой запах и ощущала, как растет мое возбуждение. Несколько капель твоей крови, которые я слизнула языком, разожгли мою жажду. Но менее всего мне хотелось убить тебя или же причинить тебе вред. О, знай моя мать, что я так беспокоюсь о смертном, она пришла бы в ярость. Различия, существующие меж нами, порой заставляли мать ненавидеть меня.

— Привезя меня сюда, ты подвергал себя опасности, — заметила я.

Твои обнаженные ноги притягивали мой взгляд подобно магниту. Я протянула руку, раздвинула твои бедра и скользнула пальцами по шелковистой коже. Предвкушая твой упоительный вкус, я облизала пересохшие губы. Широко раскрытыми глазами ты наблюдал за мной. Казалось, мое прикосновение парализовало тебя. Без предупреждения я припала губами к внутренней стороне твоих бедер, прикусила сочную плоть и принялась лизать и целовать ее, поднимаясь все выше к твоим чреслам. Ты раздвинул ноги шире, полностью отдаваясь в мое распоряжение. Я продолжала лизать и покусывать твои бедра, при этом щека моя касалась твоей мошонки, которую я ласкала одной рукой, в то время как другая моя рука гладила твои обнаженные упругие ягодицы. Закрыв глаза, ты тихонько постанывал от наслаждения. Понимая, что сейчас ты совершенно беззащитен, я прокусила твою кожу и ощутила на языке вожделенный вкус твоей крови. Ты громко вскрикнул, от удивления или же от неведомого прежде блаженства. Удовлетворив наконец сжигавшую меня жажду, я подняла голову. Ты тяжело дышал, тело твое покрывали бисеринки пота.

Но, в отличие от смертных, с которыми мне доводилось иметь дело прежде, ты быстро пришел в себя.

— Ты не похож на других, — бросила я.

— Я привык к опасности и поднаторел в мистических ритуалах, — сообщил ты. — Но даже если бы за ночь с тобой мне пришлось заплатить ценой своей жизни, я не стал бы об этом жалеть.

Я обняла тебя и жадно припала к твоим губам, так что языки наши сплелись. Ты ответил мне страстным поцелуем, и я поняла, что потеря крови не умалила твоей мужской силы. Твой напряженный член касался моих бедер в поисках входа. Ты отличался от всех прочих смертных, в этом не оставалось никаких сомнений. Вкус твоего языка сводил меня с ума, мне хотелось до крови прокусить твою губу, но я удержалась от этого желания. Обхватив твои бедра ногами, я приглашала тебя войти внутрь. Ты проник в меня медленно и неспешно, как это подобает мужчине, который заботится не только о собственном удовольствии, но и об удовольствии женщины. Я ожидала, когда ты войдешь глубже, зажигая во мне ответный огонь, но ты не двигался. Тело твое сотрясала крупная дрожь. Я догадалась, что прежде ты имел дело лишь с обычными женщинами, и теперь обилие истекающей из меня влаги привело тебя в замешательство. Ты так крепко прижал мои бедра к своим чреслам, словно хотел, чтобы тела наши слились воедино. Я чувствовала, как дыхание твое выровнялось, а биение сердца стало более ровным. Теперь ты был готов к предстоящей тебе битве. Читая обрывки воспоминаний, проносившиеся в твоей голове, я видела, что ты был бесстрашным и беспощадным к врагам воином. Но вот ты начал свой победный штурм. Упоительный ритм твоих движений заставлял меня стонать от восторга. Ты проникал все глубже, и наконец я ощутила, словно внутри у меня что-то взорвалось, и сладостный туман окутал мое сознание. Охваченные экстазом, мы были неразделимы, словно превратились в одно существо. Но вот туман развеялся, и ты прошептал мне на ухо:

— Я хочу отведать твоей крови.

Я уперлась руками в твои плечи, чтобы заставить тебя поднять голову и заглянуть тебе в лицо.

— Ты сам не знаешь, о чем просишь, — произнесла я.

Мало кому из смертных ведомы секреты крови, и я не представляла, где ты мог получить эти тайные знания.

Ты взглянул на меня так, словно мои слова уязвили твою гордость.

— Прежде я не раз пил кровь других людей, и она сделала меня сильнее, — заявил ты, и в голубых твоих глазах вспыхнул огонь негодования.

— Ты говоришь о человеческой крови, а в моих жилах течет кровь сидхов, — напомнила я. — Неизвестно, какое воздействие она окажет на тебя. Возможно, она сделает тебя сильнее, но очень может быть, испив моей крови, ты умрешь. Даже гадалки и прорицатели не могут предугадать, кто из смертных найдет свою гибель, узнав нашу любовь и отведав нашей крови.

— Я смогу остаться с тобой, лишь став бессмертным, — заявил ты. — В противном случае ты быстро охладеешь ко мне.

Я знала, что слова твои соответствуют истине. Я горько сожалела о жестокости земных законов, согласно которым красота неизменно превращается в уродство, расцвет сменяется гниением, а всякая жизнь заканчивается смертью. Глядя на тебя, я содрогалась при мысли, что эта прекрасная телесная оболочка разрушится под влиянием времени. Я знала, мне невыносимо больно будет наблюдать, как кожа твоя покрывается сетью морщин, мускулы становятся дряблыми, спина сгибается дугой, а огонь, полыхающий в глазах, гаснет. Мне было также известно, что дряхлость станет и моим уделом, если человеческая часть моей натуры одержит верх. Однако найдя прибежище во владениях моей матери, я могла оставаться вечно молодой. Должно быть, ты прочел мои мысли, ибо ты обнял меня за плечи и произнес: