Чтение онлайн

Она ошеломленно уставилась на него:

— Вы сняли «Олмэкс» для меня?

— Угу.

— Все помещение?

— Даже нанял оркестр.

— Ах, Хоуксклиф!

И она бросилась ему на шею.

Смущенный румянец окрасил его щеки, он поцеловал ее смеясь и поставил на землю.

— Никто никогда в жизни так не заботился обо мне! Ах, но ведь это ужасно дорого…

— Вы этого достойны. — И он жестом указал на двустворчатую дверь. В глазах его была нежность, хотя она и противоречила иронической улыбке. — Пойдемте посмотрим.

Смеясь от изумления, полная неописуемой радости, Белинда бросилась вперед и исчезла в доме. Фыркнув, он пошел за ней.

— Ах, Роберт, это… «Олмэкс»! — прошептала она с благоговейным восторгом, когда он подошел, потому что она стояла посреди вестибюля. Она недоверчиво смотрела на мраморную лестницу, ведущую в комнаты для собраний.

Ей страшно хотелось подняться наверх, но она чувствовала себя человеком, вторгшимся в чужие владения. Ей казалось, что она слышит, как дамы-патронессы шипят, выражая свое неодобрение. Она с расстроенным видом повернулась к нему.

— Мне здесь не место.

Он ничего не сказал, а лишь весело улыбнулся и предложил ей руку. Черпая храбрость в его спокойной, непоколебимой силе, Бел медленно положила руку на его локоть, и он повел ее по прославленной лестнице наверх, куда в течение двенадцати вечеров по средам во время сезона допускались только люди, известные самой незапятнанной репутацией и самыми изысканными манерами.

Восхищаясь каждой мелочью, она в то же время чувствовала, что он с любовью наблюдает за ней, хотя утонченная элегантность «Олмэкса» совсем не походила на богатое великолепие Найт-Хауса. Лестница вела наверх, к большому холлу; по обеим сторонам от него располагались комнаты для карточной игры, которые, по словам Роберта, также использовались для ужинов и банкетов, а прямо перед ними находилась святая святых — танцевальный зал.

Едва дыша, Бел вошла туда и изумленно огляделась. Танцевальный зал имел в длину около сотни футов, в ширину был вдвое меньше; белый потолок возвышался на тридцать футов. Фриз кремового цвета с обильной позолотой шел вокруг всего зала; стены были бледного серовато-зеленого цвета, и окна огромные, полукруглые, расположенные на равном расстоянии друг от друга. Резные и лепные украшения — медальоны и фестоны — были белыми. У каждой стены стояли скамьи, а в одном конце зала находилось возвышение для оркестра с позолоченной решеткой. Глаза Бел широко раскрылись, когда она увидела музыкантов, вежливо вставших при ее появлении. Бел нерешительно кивнула им:

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, мисс. — Дирижер улыбнулся и весело поклонился Белинде. — Не желает ли молодая леди послушать какую-то определенную вещь?

— Благодарю вас, играйте то, что всегда играете.

И она повернулась к Роберту с изумленным видом, а оркестранты сели и взялись за свои инструменты, и звуки очаровательного дивертисмента наполнили огромный зал. Бел громко рассмеялась. Она поворачивалась во все стороны, испытывая необыкновенную радость. В зале были огромные зеркала, сверкающие люстры и две статуи в рост человека, которые держали канделябры.

— Мне просто не верится, что вы сделали это для меня, Роберт. Это самый замечательный подарок на свете!

— Я помню, с какой грустью вы говорили об этом старинном заведении, когда мы с вами впервые гуляли в Гайд-парке. И потом, мне хочется, чтобы эта ночь стала для вас незабываемой, — сказал он низким голосом. Он поднес к губам ее руку и поцеловал. — Мисс Гамильтон, не окажете ли вы мне честь танцевать со мной?

Глаза ее засияли как звезды.

— Ах, любезный сэр, я должна спросить разрешения у сопровождающей меня дамы! — пропела она, изображая барышню, впервые оказавшуюся на балу.

Он рассмеялся и вывел ее на середину огромного танцевального зала с великолепной акустикой. Оркестр заиграл вальс.

Они встали лицом друг к другу. Он поклонился, она присела в низком старательном реверансе. Оба с трудом скрывали улыбки..

Они танцевали до тех пор, пока весь мир не начал кружиться вместе с ними. Они выпили бутылку прекрасного шампанского и снова танцевали, они кружились по сверкающему паркету и не могли остановиться. И вот наконец, прервав танец, Роберт привлек Бел к себе, взял ее за подбородок и медленно приблизил к ней губы.

Бел закрыла глаза, обвила руками его шею и втянула в себя его язык, жарко, ласково, призывно. Ее пальцы в перчатках пробежали по его волосам.

Голова у нее была легкой, кровь горячей, и казалось, что прошло лишь несколько минут, а они уже снова оказались в Найт-Хаусе. Они шли по коридору к ее комнате, то и дело целуясь и останавливаясь, чтобы насладиться прикосновениями друг к другу. Перчатки она давно сняла. Галстук его развязался.

Не прерывая поцелуя, он ощупью нашел дверную ручку и открыл дверь, увлекая за собой Бел. Она впорхнула вслед за ним в спальню, все время страстно целуя его.

Лунная дорожка вела прямо к ее кровати с бархатным пологом, но они помедлили у двери. Бел прижала к ней Роберта, и он пошире расставил ноги, а она стала между ними, потому что от его поцелуев ее охватило дерзкое нетерпение.

— На вкус вы как шампанское, — сказала она, а потом опять страстно поцеловала, проводя языком по его сладостному языку. Она сняла с него галстук и принялась расстегивать пуговицы на жилете.

Он сунул палец за вырез ее платья и стянул его вниз, коснувшись сосков.

— Ах! — выдохнула она, чувствуя, как мгновенно затвердели соски.

Он нежно погладил ее по шее, подбородку, коснулся губ. Она закрыла глаза и схватила губами кончики его пальцев, целуя и посасывая их расточительно-ласково. Он смотрел на нее, и дыхание его в темноте становилось все преры-вистее.

Свободной рукой он обхватил ее бедра и привлек к своему крупному дрожащему телу. Она ощутила его твердую пульсирующую плоть и поняла, что он сдерживается из последних сил. Ей было приятно, что он так покорен, что разрешает ей поступать так, как она хочет. Совсем осмелев, она схватила его рукой. Он со стоном откинул голову.

Ее рука скользнула вверх, по плоскому животу, по груди, по шее… Она посмотрела на него и увидела в его глазах восторг.

— Пойдемте, вы научите меня наслаждению, как обещали, — прошептала она, — потому что я жажду научиться.

Его улыбка была так соблазнительна, что все тело ее охватила дрожь.

Он направился к кровати, ведя ее за руку. Она присела на краешек и стала ждать. Хоук наклонился, поцеловал ее так, что у нее захватило дух, и отодвинулся с учтивым поклоном, чтобы зажечь свечи.