Чтение онлайн

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что парень приглашает тебя на свидание, но на самом деле имеет в виду следующее: я пытаюсь тебя трахнуть.

— Зачем парню приглашать тебя на настоящее свидание, если он просто пытается тебя трахнуть? — Для меня это вообще не имеет смысла.

— Потому что невежливо говорить кому-то в лицо «я хочу тебя трахнуть». И он притворяется, что приглашает тебя на свидание, потому что ты ему действительно нравишься и, возможно, не безразлична, хотя на самом деле это совсем не так. Есть ли в этом смысл? Парень может быть на сайте знакомств и вовсе не иметь намерения встречаться с тобой.

— А не дороговато ли ходить на все эти свидания, когда ты просто хочешь с кем-то переспать?

— Я использую термин «свидание» в широком смысле. В основном это выпивка, но не еда. А настоящее свидание? Может быть, а может, и нет. Обычно они хотят выпить пива, а потом пригласить тебя к себе домой. Почти всегда. — Девушка рассеянно теребит ремешок сумочки. — Мой кузен нашего возраста сказал мне однажды, что не ходит на свидания, потому что это пустая трата денег. Он может пригласить девушку выпить кофе или коктейль.

— На первом свидании?

— Да, потому что если он ходит на три свидания за неделю, а под свиданиями я подразумеваю «секс», это становится очень дорого.

— Я даже не знаю, что сказать.

— Да, то же самое. — Лилли смотрит в окно на озеро, вдоль которого мы едем, и светящиеся огни домов на берегу отражаются в воде, когда мы проезжаем мимо. — Здесь так красиво

— Мы уже недалеко, еще минут десять.

Как по команде, ее желудок урчит, и девушка хихикает.

— Ты этого не слышал.

Мой тоже урчит.

— Мой рычащий желудок перекрывает твой рычащий желудок.

— Согласна. — Она делает паузу. — Блин, надеюсь, там будет чесночный хлеб, хотя я буду вонять несколько дней после того, как съем его.

— Ты все еще зациклилась на мысли, что от чеснока воняешь, да?

— Конечно, да. Чеснок, лук, артишоки, зеленый лук, да что угодно. Никакие дезодоранты не помогают, и я понятия не имею, зачем все это тебе говорю. Ты подумаешь, что я отвратительна.

Я думаю, Лилли можно описать разными словами, но отвратительной ее не назовешь.

Наверное, большую часть времени она пахнет розами и солнечным светом, и ничто не сможет убедить меня в обратном.

— Я не думаю, что ты отвратительна, — говорю я ей с ухмылкой, въезжая в черту города, где я вырос, и останавливаясь на углу возле средней школы.

— В этой школе ты учился?

— Да.

— И как тебе, нравилось?

— Нормально. — На следующем светофоре мы поворачиваем направо. — Я много учился, поэтому был не очень общителен. Наверное, не так, как ты.

Я предполагаю, что она была очень популярна как чирлидер и все такое. Лилли такая общительная по сравнению с моей интровертной личностью. Она танцует и радуется перед многотысячной толпой, в то время как я провожу большую часть времени в лаборатории в очках.

Типичный ботаник.

— Не знаю, честно говоря. Я один из тех интровертов-экстравертов, понимаешь, о чем я? Я бы предпочла сидеть дома, уютно устроившись с книгой, чем выходить на улицу и махать помпонами перед толпой. На протяжении многих лет я была вынуждена вылезать из своей скорлупы, хотя и не по своей воле. Не всегда.

— В этом есть смысл. В последние несколько лет, если мне предстояла выставка, дебаты или чемпионат, где я должен был выступать, чтобы получить стипендию или грант, мне приходилось заставлять себя быть более общительным. Иногда я даже тренировался перед зеркалом, произнося речь.

— Так и вижу, как ты это делаешь. — Она тепло улыбается, наблюдая за мной.

— Будучи в Великобритании, я вел учебную группу, и каждую неделю заводил разговор. Для меня это было огромным вызовом из-за моей застенчивости. Иногда мне приходилось гуглить вопросы, потому что не мог придумать их сам. — Я усмехаюсь, вспоминая об этом.

Нелегко быть ученым, который предпочитает проводить тесты и эксперименты, а не общаться с группой людей.

К счастью, эти люди были в той же лодке, что и я, и не стремились к общению. Наши общие черты придавали нам энтузиазма — те, кто был увлечен своей диссертацией или аспирантурой, загорались, как рождественская елка, когда обсуждали научный прорыв, который обнаружили.

В остальном эти группы были чертовски неловкими.

Я прочищаю горло.

— Этот разговор слишком содержательный и глубокий для поездки на ужин с лазаньей. — Я крепче сжимаю руль руками.

— Это неправда. Мне нравится слушать, как ты рассказываешь о своем опыте. Мой скучный.

— Скучный? Как ты можешь называть выступление на стадионе скучным?

— Это не так интересно, как все думают. Например, я всегда волнуюсь, что могу ошибиться в счете и оказаться единственной идиоткой на поле, которая испортит программу.

— Похоже, это у нас общее.

От ухмылки, которую Лилли дарит мне с пассажирского сиденья, у меня сводит живот, и, слава Богу, мы наконец-то подъезжаем к моему дому с его двумя этажами, белым забором и аккуратно подстриженной живой изгородью.

Последние цветы моей матери распустились перед зимней спячкой, и это сцена прямо из фильма «Отец невесты». На крыльце стоят хризантемы и другие осенние цветы, уверен, что в светлое время суток они яркие и живые.

— Удивительно, что мама не разбросала на лужайке украшения для Хэллоуина.

— Это было бы замечательно.

Мама обожает праздники, и я уверен, что очень скоро она вспомнит и о Дне благодарения; планирование — ее сильная сторона, а планировать никогда не рано. Клянусь, что моя мама готовится к следующему сезону еще до того, как уберет украшения нынешнего. На Рождество гостиная выглядит так, будто ее вырвало елочной фермой.

Я подъезжаю к навесу для машины, украшенному вьющимися розами и белой решеткой, и паркуюсь там, чтобы Лилли не пришлось далеко идти.

Дверь в дом распахивается, и в свете внутреннего освещения вырисовывается силуэт моего младшего брата с торчащими во все стороны волосами.

Загорается наружный свет, и Алекс кричит:

— Поторопись, я голоден настолько, что могу съесть дохлую крысу.

Отличное первое впечатление, Алекс.

Голос моей матери укоряет его откуда-то изнутри.

— Александр Майкл! — В ее голосе звучит ужас. — Отойди от двери!

Она появляется, отпихивая его, рукавица все еще на руке, волосы собраны в хвост, который раскачивается, когда мама хватается за дверь, чтобы та не захлопнулась.