Чтение онлайн

– Нет, – повторил Старк. – Я так не думаю.

– Значит, если корабль, который вы пытались поджечь семнадцать лет назад, все-таки уцелел и сейчас находится в хорошем состоянии, то, должно быть, кто-то на нем остался в живых?

– Да, вероятно, так все и было, – согласился Старк.

Допрос свидетелей продолжился. В ходе его «Арканум» был безусловно опознан как «Арктур» по первоначальным чертежам, и сделали это люди, которые строили его. Следователи обнаружили также первоначальное носовое украшение и доски с названием корабля, спрятанные в фальшперегородке. Написанное от руки завещание с подписью Александра Меридона, в котором Гриф объявлялся наследником, было признано подлинным не менее чем пятью уважаемыми графологами. Даже Мазу, щеголяя кошачьей походкой и татуировками, пришел дать показания. Он рассказал, как присоединился к команде «Арктура», состоящей в двух человек – мужчины и двенадцатилетнего мальчика, на западном побережье Африки в начале 1851 года.

Наконец в зал суда в сопровождении чиновника вошел шаркающей походкой старик Бадгер. Принеся присягу, Бадгер, сдвинув подрагивающие брови, решительно посмотрел на Грифа, и тот отвернулся, понимая, что на этот раз когда-то верный ему слуга будет говорить правду.

Казалось, лорд-канцлер был немало удивлен, услышав, что старик, который на первом допросе выглядел крайне подавленным и бормотал нечто непонятное, сейчас твердо заявил, что сам пригласил обвиняемого в дом.

– Мистер Бриджуотср, ваши показания существенно отличаются от тех, которые вы давали ранее.

Губы Бадгера дрогнули, но он так ничего и не сказал.

– Соответственно я должен напомнить вам, что вы находитесь под присягой.

– Да, ваша светлость, – наконец отозвался Бадгер. – Сейчас я говорю правду, а тогда... лгал.

– Мистер Бриджуотер, – немедленно обратился к нему Вуд, – вы говорите, что ранее лгали, давая свидетельские показания. Что именно из ваших прежних показаний не соответствует действительности?

– Раньше я говорил, что впервые обнаружил его светлость в погребе утром. Это была ложь. Накануне вечером, когда он позвонил у входа, я открыл дверь и впустил его в дом.

– Вы не сказали об этом полиции?

– Нет, сэр.

– А почему вы скрыли от полиции этот факт?

– Потому что... Видите ли, войдя в дом, его светлость попросил меня поклясться, что я никому не скажу о его появлении.

– Обвиняемый просил вас поклясться в этом?

– Да, сэр. – Бадгер посмотрел на своего господина с мольбой в глазах, и Гриф слегка качнул головой, прощая его. Теперь любое лжесвидетельство Бадгера уже не имело смысла.

– Мистер Бриджуотер, – продолжил Вуд, – когда вы открыли дверь и увидели обвиняемого, вы узнали его?

– Сперва я подумал, что да, сэр.

– И кто, по-вашему, это был?

– Лорд Александр, сэр.

В зале загудели.

– Но ведь лорд Александр умер семнадцать лет назад, разве не так?

– Именно так, сэр.

– Как долго вы оставались в этом заблуждении?

– Пока его светлость не сказал мне, что не является лордом Александром.

– Там, где вы встретились, было достаточно света, чтобы разглядеть его?

– Да, сэр.

– Пока он не сказал вам, что не является лордом Александром, как вы могли принять его за человека, который, как вам было известно, умер семнадцать лет назад?

Бадгер поджал губы.

– Вы сочтете меня старым дураком, сэр...

Лицо адвоката смягчилось.

– Конечно, нет, мистер Бриджуотер. Я только хочу, чтобы вы рассказали, что подумали тогда. Никто здесь не будет смеяться над вами, если вы скажете правду.

– Ну, я подумал, что это привидение, сэр.

– Почему вы пришли к такому заключению?

– Он выглядел, как лорд Александр, сэр, и его галстук был в крови. В свое время говорили, что пираты перерезали лорду Александру горло, сэр.

– По вашим словам, обвиняемый сказал вам, что не является лордом Александром. И кем же он представился?

– Сказал, что его зовут Грифон и он – сын Артура.

– Вы поверили ему?

– О да, сэр.

– Значит, все это время, когда никто не мог определить, кем является обвиняемый, вы знали, кто он на самом деле, но не сообщали полиции?

– Нет, я никому не говорил, сэр. Я ведь дал клятву. – Неожиданно Бадгер разразился слезами. – Я не думал, что его приговорят к повешению.

Выждав несколько минут и дав Бадгеру немного успокоиться, Вуд спросил:

– Вы и сейчас верите, что обвиняемый действительно является Грифоном Меридоном, внуком покойного маркиза?

– О да, сэр, разумеется!

– Мистер Бриджуотер, я правильно полагаю, что в Ашленд-Корте имеется портрет лорда Александра?

– Да, сэр, это так.

– И где он висит?

– В гобеленовой комнате, сэр, на северной стене, около двери. Обычно он висел в галерее, но мистер Элиот перенес его наверх после смерти отца.

– Ваша светлость, – обратился Вуд к лорд-канцлеру, – я прошу позволения представить здесь упомянутый свидетелем портрет. Это работа сэра Джорджа Ричмонда. Лорд Александр позировал художнику в декабре 1849 года, когда ему было тридцать лет.

Когда портрет внесли, Вуд дал указание расположить его рядом с Грифом так, чтобы лорд-канцлер мог одновременно видеть и картину, и обвиняемого.

Гриф хорошо видел, как изменилось лицо канцлера. Его седые брови взметнулись вверх, и он медленно кивнул:

– Ваш аргумент весьма убедителен, адвокат. Поверните портрет так, чтобы его могли видеть лорды.

Помощники судебного пристава поставили портрет на ступеньки перед пустым троном и повернули его. По залу тут же пронесся гул голосов.

На картине был изображен молодой человек, позади которого вместо традиционной собаки и греческого храма виднелся штурвал корабля; в правой руке моряк держал секстант. Он слегка прислонился к коробке рулевого управления, его светлые волосы развевались по ветру, а на лице сияла смелая улыбка.

– Не этот ли портрет вы упоминали, мистер Бриджуотер? Это он висел в гобеленовой комнате в Ашленд-Корте?

– Да, сэр. – Бадгер кивнул. – Он и есть.

В этот момент Тесс подумала, что если бы Гриф, стоя у штурвала «Арканума», мог посмотреть на себя в зеркало, он увидел бы именно эту картину.

Тесс так и не смогла заставить себя остаться в зале во время голосования. Когда Грифа увели, она выскользнула наружу, надеясь, что ей удастся поговорить с ним, но к тому моменту, когда она вышла в холл, он уже исчез.