Чтение онлайн

Несмотря на всю сдержанность лорда, к концу обеда Китченер позволил себе с горечью поведать Джеллико о затруднениях, которые стал испытывать при обсуждении разных вопросов в кабинете министров, о давлении, которое на него без конца оказывает разведка, о попытках политиканов и финансистов затянуть войну, чтобы наживаться на поставках недоброкачественных вооружений и другого снаряжения. Фельдмаршала просто бесило, что американский миллиардер Морган без конца сует нос в его дела, а "банковские патриоты" из Сити поднимают всякий раз визг, когда военный министр требует порядка в поставке вооружений.

Поднимая очередной стаканчик с джином, Китченер признался адмиралу, что поездку в Россию он рассматривает как своего рода отдых, но постарается быстрее вернуться оттуда, ибо до запланированного на 1 июля наступления на Сомме остается чуть более трех недель. Там должны дать бой гуннам вновь сформированные Китченером части. Фельдмаршал хотел быть рядом с ними, когда они пойдут в атаку.

Поговорили о возмутительных порядках в России, куда вынужден отправиться от имени союзников сам военный министр Великобритании, дабы разобраться с положением на месте.

Джеллико поинтересовался, почему Китченер отправляется в Архангельск с такой маленькой свитой, ведь ему для работы потребуется штаб.

– Я ненавижу нашу дурацкую и сложнейшую систему делопроизводства в армии, - решительно откликнулся лорд.
– Все эти входящие, исходящие, папочки, ящички и так далее... Мне хватает вот этого, - с гордостью постучал себя по лбу фельдмаршал. Джеллико чуть не расхохотался. Он вспомнил ходившие по армии рассказы о феноменальной памяти Китченера, о том, что, получая сотни телеграмм в день, фельдмаршал, прочитав их, запоминал, сортировал каким-то ему одному известным способом и рассовывал затем по карманам, вынимая в нужный момент как раз ту, которая требовалась для данного случая. Его адъютанту было очень трудно получать назад эти телеграммы, особенно с грифами "совершенно секретно", чтобы вести им учет и возвращать шифровальщикам.

– Время идет, - поднялся первым из-за стола Китченер.
– Что за корабль, на котором я пойду в Архангельск?

– Крейсер "Хэмпшир" - отличное судно, милорд!
– похвалил Джеллико.
– Он только что прошел модернизацию... Водоизмещение его весьма прилично - 11000 тонн, скорость - двадцать узлов, пояс брони - пятнадцать сантиметров, на палубе - пять сантиметров. Капитан - Джон Севилль - старый морской волк... отрапортовал адмирал.
– Что касается обстановки, то мы дадим вам в эскорт два миноносца на случай встречи с подводной лодкой, что, на мой взгляд, сейчас совершенно исключено. В наших водах мы давно их не видели, а в открытом море крейсер пойдет полным ходом, и под водой субмарина его никогда не догонит! Мин мы также давно не вытраливали, а плавучих еще не встречали в районе Оркнейских островов. Надеюсь, что все будет о'кэй!

Адмирал, суеверный, как все английские моряки, постучал костяшкой пальца в деревянный стол.

Командующий Гранд-Флитом сопроводил военного министра на миноносце к крейсеру. Джеллико поднялся на борт, чтобы приказать командиру изменить курс при выходе из Скапа-Флоу. Надлежало идти не восточным фарватером, где бушевал сильный шторм, а западным, где под защитой берегов было относительно спокойно.

Миноносцы "Юпитти" и "Виктор" стояли в готовности, чтобы следовать за крейсером. Последние наставления адмирала командиру крейсера, крепкое рукопожатие с военным министром, и Джеллико покинул крейсер.

В семнадцать тридцать "Хэмпшир" с эскортом выходит в море. Сразу же дают о себе знать капризы погоды. Северо-восточный ветер стих, и вместо него поднимается северо-западный.

Теперь корабли идут, открытые сильному волнению моря. Миноносцы теряют ход, то и дело зарываются в волны так, что кажется чудом, когда корабль вновь оказывается на поверхности...

Велено хранить радиомолчание. Сигнальщик с крейсера семафорит флажками приказ командира: "Миноносцам возвращаться в базу". Малютки поворачивают назад, а тяжелая громада крейсера со скоростью 19 узлов удаляется в одиночестве в штормующее море. Его курс лежит пока вдоль Оркнейских островов.

...В маленькой прибрежной деревушке Бирзай, на северо-востоке самого большого острова группы, еще полно народу на площади, обращенной к морю. Несмотря на свежий бриз, десятки рыбаков и их жены коротают вечер в разговорах и в созерцании крейсера, величественно проходящего милях в трех от берега. До темноты еще очень далеко - в июне ночь в этих широтах длится всего два часа.

Крейсер начинает удаляться. Время семь с половиной вечера. Вдруг на корабле появляется яркая вспышка, ветер доносит грохот взрыва. Еще одна вспышка, еще один взрыв...

...Когда раздался первый взрыв где-то в недрах крейсера, лорд Китченер в каюте беседовал со своими экспертами по вооружению и снабжению. Словно огромный молот стукнул по кораблю. Затем еще удар, в каюте погас свет. Фельдмаршал вышел на мостик. Он увидел, как командир Севилль командует спустить шлюпки. Десятки матросов облепили тали, пытаются выполнить приказ, но крейсер валит с борта на борт, он теряет ход и делается игрушкой огромных волн. Шлюпки невозможно поднять на тали и спустить на воду.

Китченер, стоя со скрещенными на груди руками, наблюдает за усилиями моряков. Он еще не осознает всей трагичности ситуации и полагает, что выход будет найден.

Корабль начинает медленно погружаться в пучину, люди на палубе в панике. Огромные волны добираются до надстройки, июньская Атлантика обжигающе холодна...

На берегу в деревушке мечутся рыбаки. Кто-то сообщил по телефону на ближайшую спасательную станцию, но моторная лодка из-за сильного волнения выходит только через несколько часов. Она напрасно утюжит тот квадрат моря, в котором произошла катастрофа. На поверхности нет ни обломка, ни лодки, ни следов крейсера и шестисот пятидесяти человек.

Спаслось с корабля только двенадцать. Сначала, когда им удалось сбросить с борта корабля непотопляемый плот и взобраться на него среди бушующих волн, их было четырнадцать. Плот погнало ветром на прибрежные скалы, и двое были так изранены ударами об острые камни, обессилены в борьбе с морем, что к утру скончались. Судьба выживших также оказалась трагичной. Они были доставлены в Тауэр* и расстреляны...

______________

* Государственная тюрьма в Лондоне, где во время войны расстреливали немецких шпионов.

79. Бердичев, июнь 1916 года

"Брусиловский прорыв" состоялся. В плен было взято девятьсот офицеров и сорок тысяч нижних чинов противника, 77 орудий, 134 пулемета... На направлении главного удара фронт неприятеля был прорван на протяжении 70-80 верст и на глубину в 25-30 верст. Ни на одном фронте, в том числе и во Франции, подобного еще не бывало.

Ликование сотрясало Россию: нашелся, наконец, и у нас полководец божьей милостью! В едином порыве объединились думские круги и общественность, земские деятели и офицерство. В Бердичев бурным потоком, заполняя все телеграфные провода, шли поздравления. Одной из первых пришла телеграмма от великого князя Николая Николаевича с Кавказского фронта: "Поздравляю, целую, обнимаю, благословляю..."