Чтение онлайн

Николай не замечает фальши в восторгах посла и продолжает делиться самыми сокровенными мыслями о переустройстве послевоенной Европы по предначертаниям союзников.

Он говорит о том, что Россия потребует себе Галицию и часть Карпат, чтобы дойти до естественных пределов на западе, в Малой Азии займется армянами, которых ни в коем случае нельзя оставлять под турецким игом. Он открывает послу, что если будет особая просьба армян, то Армения сможет присоединиться к России. Когда Николай доходит до судьбы черноморских проливов, он останавливается. Вопрос слишком серьезен, чтобы говорить о нем скороговоркой. Посол, зная об особом интересе своего правительства и, главное, своего дальновидного друга - президента, просит Николая объясниться.

– Для России это будет самый важный результат войны, и мой народ не понял бы без него тех жертв, которые я заставил его понести во имя справедливости...
– высокопарно начинает царь.
– Должен признаться, твердого решения у меня пока нет. Однако два принципиальных вывода я уже сделал для себя и, надеюсь, мои союзники целиком поддержат их...

"Как бы не так!
– думает посол.
– Если бы господин Романов знал истинное мнение Парижа и Лондона о категоричном нежелании отдать России проливы, он бы, наверное, пошел войной не против Вильгельма, а против нас..."

На лице же посол изображает улыбку внимания и готовится запомнить слова царя дословно, ибо понимает: здесь стержень беседы, ее главный интерес для Пуанкаре.

– Турки должны быть изгнаны из Европы, - уверенно начинает Николай. Во-вторых, Константинополь может стать нейтральным портом, городом под международным управлением. Северную Фракию - до линии Энос - Мидия - следует присоединить к Болгарии, а остальное - от этой линии до морей, конечно, исключая окрестности Константинополя, отойдет к России...

Посол решает уточнить, но так, чтобы не сложилось впечатления согласия Франции на решение проблемы проливов в пользу союзника.

– Ваше величество!
– осторожно прерывает он царя.
– Если я правильно понимаю мысль, то Босфор, Мраморное море и Дарданеллы составят западную границу Турции, а сами турки останутся запертыми в Малой Азии?

– Да, так!
– отзывается царь.

"Ну и аппетит у этих мужиков!" - думает Палеолог.

Не давая согласия за Францию, посол решает все же получить кое-что для своей страны. Пока хотя бы поддержку Николая во французских территориальных приобретениях на развалинах Османской империи.

– Я хотел бы напомнить, ваше величество, о том, что Франция обладает в Сирии и Палестине важными духовными и материальными интересами. Мы хотели бы получить эти части Турецкой империи под свое управление и надеемся на согласие России...

– Разумеется!
– проявляет щедрость Николай.
– Мои дорогие союзники могут рассчитывать на мое одобрение всего, что они хотят потребовать от нынешнего неприятеля...

Николай аккуратно складывает карту Европы и берет вместо нее лист, на котором крупным планом изображены Балканы.

– Мой дорогой посол, теперь я хотел бы высказать свою точку зрения о будущих территориальных изменениях на Балканском полуострове, - спокойно и неторопливо говорит он.
– Полагаю, что Сербия может присоединить себе Боснию, Герцеговину, Далмацию и северную часть Албании. Греция, видимо, получит южную Албанию, кроме Валлоны, которая могла бы отойти к Италии, если та будет хорошо себя вести... Болгария, если она вступит в войну на нашей стороне, будет компенсирована от Сербии областями в Македонии...

Николай водит мизинцем по тем странам и районам, о которых говорит. Посол внимательно следит за его движениями. Палеолог ни словом не реагирует, но император, кажется, с большим удовольствием слушает сам себя и не замечает молчания посла.

– Что же будет с Австро-Венгрией?
– вслух раздумывает царь.
– Она, наверное, не выдержит тех территориальных потерь, на которые вынужден будет пойти Франц-Иосиф.

Посол решается вступить в разговор. Австро-Венгрия - это не сфера интересов Франции, и здесь можно обещать все, что только пожелает Россия, ведь ей никогда не достанется то, на что она претендует. Англия не позволит слишком усилиться славянской империи.

– Да, Венгрия, лишенная Трансильвании, которую следует отдать Румынии за ее помощь в войне, вряд ли захочет и далее выступать в одной империи с Австрией. Австро-венгерский союз потерпел крах... Чехия наверняка добьется независимости; у Австрии останутся только немецкий Тироль и Зальцбургская область...

Император, полузакрыв глаза, поет, словно песню, планы расчленения старинного врага и предателя России.

– А что вы думаете делать с Германской империей?
– вопрошает Палеолог.

Несколько мгновений Николай молчит, словно подбирает слова и проговаривает их сначала для себя. Его губы беззвучно шевелятся.

– Главное я вижу в том, - медленно и значительно произносит он, - чтобы императорское достоинство не было сохранено за домом Гогенцоллернов. Они обманули народы, нарушили мир в Европе и должны поплатиться германской короной. Впрочем, они могут остаться прусскими королями в новой Германии, куда Пруссия может войти отнюдь не ведущей и главенствующей силой...

Посла это устраивает, ибо объединенная Бисмарком под эгидой Пруссии Германия не только оставалась могучей силой в Европе, направленной против Франции, но и отобрала у его родины Эльзас и Лотарингию. Царь продолжает. Посол - весь внимание.

– Впрочем, границы Пруссии также должны измениться, чтобы ее милитаризм никогда больше не мог получить достаточных питательных соков... Мы вернем Польше ее земли, находящиеся сейчас под Пруссией, а границу Восточной Пруссии отодвинем далеко на запад... Разумеется, Франция возвратит себе Эльзас и Лотарингию, и я отдал бы вам еще рейнские провинции...

"Браво!
– мысленно восклицает посол.
– Наконец-то он заговорил о настоящем деле?.."

– Несчастная Бельгия, попираемая ныне германским сапогом, в награду за свое участие в нашем союзе сможет получить в области Аахена достаточное приращение к своей территории...

– А колонии? А германские колонии?!
– нетерпеливо торопит посол царя.

– Я полагаю, что их разделят между собой Англия и Франция. У России нет претензий на колониальные владения...
– спокойно, словно о давно решенном, говорит Николай.
– Я хотел бы еще двух территориальных изменений, добавляет он после краткой паузы.
– Шлезвиг, отобранный у Дании, должен быть возвращен ей вместе с районом Кильского канала...