Чтение онлайн

— В тот момент во время видеозвонка… Ты… Была и правда истощенной… Измученной… Уставшей…

— Меня постоянно мучили боли в животе. Голова кружилась… И обмороки несколько раз бывали. А то, что мне изредка приносил тот самый Элайджа, нужно было как-то растянуть на несколько дней, чтобы не погибнуть. К тому же, в какой-то момент меня начали мучить галлюцинации. Мне постоянно что-то мерещилось. А ночные кошмары добивали еще больше. То ты придешь меня убивать, то Маркус, то его дружки, то парни с девочками… До того меня все это довело, что я и впрямь хотела умереть, лишь бы перестать мучиться.

— О, черт… Хелен…

— И хоть сейчас еще лето, мне все равно было постоянно холодно. Особенно ночью. Меня держали в каком-то заброшенном домике в небольшой комнатушке, где отовсюду дул ветер и ползала всякая живность: от мышей и крыс до тараканов и клопов. Комары меня всю искусали… А когда там пробегали мыши и крысы, то я визжала как поросенок. Я всегда до жути их боялась. Но была вынуждена жить с ними.

— Правда? — широко распахивает глаза Питер.

— Кстати, в больнице я еще и лежала с ОРВИ. Хотя мне и до этого было плохо. Чувствовала, что у меня поднимается температура. Лицо горело, а самой было холодно… Горло болело… Насморк мучил…

— А сейчас ты как себя чувствуешь?

— Уже намного лучше, — скромно улыбается Хелен. — Насморк, конечно, еще остался, но температуры больше нет, да и горло отболело.

— Надо признать… Сейчас ты… Выглядишь… Не так, как тогда. Сейчас… Намного лучше…

— В больнице обо мне очень хорошо заботились. Да и еда оказалась очень вкусной. Ну… — Хелен пожимает плечами. — Или я была слишком голодная и могла наслаждаться даже простым хлебом и водой.

— Ладно… И где ты была после того, как выписалась?

— Элайджа привез меня к себе в квартиру. Точнее, потом он признался, что это квартира его старшего брата, который согласился ему помочь.

— У этого отморозка еще и брат есть?

— Да, он сказал, что они много лет не общались, но недавно вновь сблизились.

— Значит, получается, он как бы его сообщник? Пользовался тем, что никаких подозрений на него не будет, и покрывал этого урода?

— Элайджа не такой ужасный, как остальные. Он никогда не был близок со всеми сообщниками Маркуса, а за ним ходил хвостом из уважения к отцу, который был его другом. Но в какой-то момент он понял, что не хочет больше этим заниматься, и искал любой способ как-то отвязаться от него.

— Ну да, так я и поверил! — хмуро бросает Питер, скрестив руки на груди. — Чтобы преступник в миг стал хорошим!

— Я тоже не до конца ему поверила. Но по крайней мере со мной он очень хорошо обращался, пока скрывал меня в квартире своего брата. Мы успели хорошо поладить. Перед уходом даже дал немного денег на такси. Которые я вернула ему переводом на карту, когда вернулась домой.

— И зачем это ему понадобилось тебя скрывать?

— Хотел убедиться в том, что Маркуса и всю его компанию действительно арестовали. Боялся, что твой отец придет в бешенство, если поймет, что его план убить меня провалился. Мол, он не успокоится, пока не будет знать, что я мертва.

— Надо же, какой благородный перец оказался…

— Он, кстати, знает, немало грязных секретов Маркуса, которые могут усугубить его положение. Знает, где искать многих людей, которых твой отец когда-либо убивал. До поры до времени о них никто ничего не знал, но Элайджа может рассказать, где Маркус спрятал их тела.

— Что, он надеется таким образом избежать наказания и жить как ни в чем ни бывало?

— Элайджа рассказывал, что Маркус однажды убил его подругу детства, с которой он был очень близок. Это одна из причин, почему он его ненавидит. Хотя сам Маркус не знает об этом, ибо Элайджа никогда об этом ему не говорил.

— Раз тебе известно о местоположении этой гниды, то ты обязана сообщить об этом полиции. Пусть они арестуют его и посадят за решетку к моему папаше и его дружкам.

— Элайджу уже арестовали. Он сам пришел в полицейский участок и сдался добровольно. Как и обещал мне до того как дал понять, что я могу вернуться домой.

— Надеюсь, это так, — хмуро отвечает Питер. — Надеюсь, все эти твари ответят за все свои делишки. Твари, которых я никогда не прощу.

— Я до последнего думала, что Элайджа не пойдет в полицию сам. Но недавно Эдвард сказал, что ему звонил мистер Джонсон и сообщил эту новость.

— Погоди, а как давно ты вообще ушла из квартиры этого урода? И как давно ребята знают про тебя?

— Прошло уже несколько дней с тех пор как я их встретила, — скромно признается Хелен. — Как только я ушла от Элайджи, то решила немного погулять по городу, поскольку не хотела снова сидеть в четырех стенах. А по дороге меня окликнул Эдвард. Он первый узнал, что я жива.

— Эдвард?

— Он, конечно, тоже сначала не поверил и пялился на меня так, словно у него какие-то галлюцинации. Но я разложила все по полочкам и успокоила его, когда мы зашли в кафе и выпили по чашке кофе.

— Ясно. А остальные?

— Эдвард сразу же после этого написал всем сообщение с просьбой срочно собраться. В итоге решили встретиться дома у Даниэля и Анны, куда мы с МакКлайфом и поехали. Ну а там я и встретила ребят. Которые все поначалу обалдели и не верили своим глазам. Девчонки вон вообще чуть сознание от потрясения не потеряли. Точнее, Анна все-таки немножко нас напугала.

— Значит, все уже все знают?

— Знают, — с легкой улыбкой кивает Хелен. — А на следующий день я уже поехала домой к бабушке Скарлетт. Даниэль отвез меня и Сэмми после того, как мы переночевали у него и Анны.

— Она тоже все знает?

— Как и Джессика. Как и все мои коллеги с работы. Как и все твои соседки. Да и другие наши друзья уже в курсе.

— Серьезно? — широко распахивает глаза Питер. — То есть, ты хочешь сказать, что я типа узнаю обо всем последним?

— Так ребята же пытались тебе сказать! Все пытались сообщить, что я жива! Я и сама предпринимала миллион попыток до тебя достучаться! И домой к тебе ездила, и звонила, и сообщения писала! Но ты всех избегал! Ото всех прятался!

— Черт… — Питер неуверенно качает головой. — Так получается… Получается, парни не врали? Они сказали мне правду?

— Именно, дурачок! — радостно восклицает Хелен. — Ребята надеялись, что ты обрадуешься, а ты набросился на них с обвинениями во лжи и желании причинить им боль!

— Твою мать… Вот это я облажался…

«Это точно! — ехидно усмехается Теодор. — Ты превзошел всех этих мужиков сразу! Они, конечно, тоже нехило так косячили в свое время, но с тобой никто не сравнится.»