Чтение онлайн

Ослепшие, занятые только друг другом, мы, пошатываясь, дошли до санблока, быстро избавили друг друга от остатков одежды.

Хлынувшая вода, взорвавшая уснувший дар, жар твердого сильного тела, прижавшегося к моему, сладкая страсть наконец согрели до конца, будто вернули мне саму себя, подарили свободу и желание жить. Опору под ногами. Когда мир рушится, когда все обращается в пепел или гниль, хорошо, если есть, за что зацепиться. И я цеплялась. За плечи, шею Иоданира. Так же ненасытно ласкала и целовала, так же плавилась, как и он.

Ди-чип с металлическим звяканьем упал под ноги, кто из нас открепил его, не имело значения. Сейчас он только мешал, злил. Нир притиснул к стене, приподнял, обхватив мои бедра, немедленно обвившиеся вокруг его, вошел резким толчком одновременно с началом слияния, и мы оба полностью потерялись друг в друге.

Порабощены отражаемыми ощущениями, любовью, экстазом, полнотой, силой. Нашим вместе.

Он яростно вбивался в меня, словно наказывая, утверждая права, торжествуя и выплескивая горечь и страхи, прикусывая шею, с силой сжимая бедра, надавливая на «бабочку». И я позволяла быть этой грубости, наслаждалась. Нуждалась в агрессии и муке, чтобы очиститься. И сама причиняла боль: оттягивала волосы, впивалась ногтями в напряженные плечи, царапая до крови. Кричала.

Оргазм скрутил обоих тоже одновременно. Стократно усиленный слиянием, он заставил оглохнуть, ослепнуть, как будто на долгий миг остановил сердце.

Но и потом Иоданир не отпускал. Поставил на ноги, надежно удерживая, целовал, но уже неторопливо, с нежностью, ласкал, забирая дискомфорт, нежил в своей силе, потоке сознания, укутывал в них. Заверещала система контроля использования ресурса, заставив нас очнуться, вздрогнуть и оторваться друг от друга. Нир стукнул по панели, отключая воду, захватил новым поцелуем.

Он взял меня снова. И, пока овладевал, на этот раз с осторожностью, будто с размолотой страстью, заставляя выгибаться и стонать от сильного удовольствия, полностью обнажил свой разум, уничтожил последние барьеры, впустил меня до конца, позволил узнать все.

Душа в душе. Полное и абсолютное, совершенное слияние. Перерождение.

Я никогда не думала, что испытаю счастье. Оно считалось анахронизмом и даже вульгарностью, его давно заменили директивой и удовлетворением от ее исполнения. Но сейчас я была счастлива. Мы были…

…Завернутые в полотенца, мы лежали, обнявшись, на кровати. Молчали, успокоенные, исчерпанные, утомленные. Блаженная пустота… Ди-чип был на месте, но больше не мешал чувствовать Нира полностью, слышать, воспринимать его. Защита не работала, вскрытая окончательно, лишь препятствовала мысленному общению.

Я бездумно водила пальцами по груди парня, обрисовывая тату. Он поглаживал мое бедро, чуть задирая полотенце. Потом прижался к влажному виску долгим поцелуем, предложил:

— Если хочешь, я могу сделать так, что чувства потери больше не будет.

Я хотела, да. Нир мог помочь, дать облегчение, стереть часть прошлого, гнойным воспалением омрачавшее настоящее. Убрать Деймоса, смерть которого не в силах простить, и буду ли, неизвестно. Но…

— Нет, — положила ладонь туда, где размеренно билось его сердце. — Это было бы слабостью.

Он не был доволен, не считал это слабостью, но принял. Пока принял. Поцеловал в лоб.

Пискнул его сирс. Прочитав какое-то сообщение, Иоданир начал вставать.

— Ты куда? — ухватила его за руку.

— Нужно одеться. Они скоро придут за мной.

Дыхание перехватило, будто получила удар в солнечное сплетение. Неприятное, болезненное возвращение в реальность, в которой комиссия продолжает расследование, опрашивая, вытаскивая файлы из системы безопасности в поисках виновника…

Сбросив полотенце, Тэпп прошел в санблок, вернулся оттуда через минуту, полностью одетый, сел на корточки возле кровати, потянул на меня плед, сложенный в ногах.

— Чтобы не замерзла, здесь прохладно, — мягко улыбнулся, накрыв. Поймав ладонь, поцеловал ее середину, спросил напряженно:

— Ты останешься?

Точно знала, что он спрашивает не только о том, дождусь ли здесь его возвращения. Он хотел, чтобы я решила нашу с ним судьбу. Дала тот самый ответ. Определила, есть ли у нас будущее.

Есть ли оно? Как и предрекала мама, дорогу туда придется прогрызать сквозь камень, оставляя на обломках кровь и душу, свои и чужие. Стоит оно того?

— Да, — ответила, потянувшись к Иоданиру, убрала влажные волосы со лба, запечатлела на его губах мягкий, лелеющий поцелуй.

Он ярко улыбнулся.

****

Холл корпуса 1-А пустовал — студенты были на общей лекции. Слышала, что в последний учебный день перед триместром самоподготовки и вольного пребывания в «Пикса три» кера Дольская особенно блистала, к примеру, выносила на общий суд фразы студентов из переписок в чатах уны или устраивала инсценировки-импровизации на патриотические темы, с участием своих слушателей, разумеется. Однажды в аудитории даже гремел марш, задействованы были все присутствовавшие…

Иоданир задерживался в корпусе администрации, решая последние вопросы с документами. Покосилась на наши сумки с вещами, поставленные у банкеток, подошла ближе к заблокированным дверям. Скоро мы шагнем туда, наружу.

А пока обвела взглядом свое отражение в прозрачной секции, оценила непривычную гражданскую одежду (широкие брюки, ладно обтягивающие бедра, свитер-жакет с растительным принтом) и прическу. Я все же обрезала и укротила волосы, но прямые светлые пряди, сейчас собранные в хвост, до сих пор воспринимались как что-то чужеродное, не мое. Ниру, кстати, тоже не нравилось, но он не просил вернуть все обратно. Был уверен, что сделаю это и без его указаний.

Сквозь прозрачный пластигаз можно было увидеть серебристо-зеленый кар, поджидавший нас у ворот уны. На территории «Пикса три», как всегда, было пустынно, спокойно. Сегодня расщедрилось солнце, подбаривая искусственную зелень на газонах и неискусственную, покрытую бурой пылью после последнего дождя — деревьев. Через неделю наступит лето… Какое оно в Рийске? Я узнаю.

Последние два месяца учебы выдались тяжелыми, напряженными. Полными перемен.

Расследование ментального поединка, деятельности Иоданира как лидера прекратилось. В связи с недостаточностью доказательств и обоснованных сомнений в правильности обвинения. Кроме того, главный обвинитель… был мертв, а остальные умолкли. Как гласило официальное заключение, Элдор Густов злоупотреблял запрещенными веществами (их нашли при обыске в каморке), срывал резервы ментального дара на тренировках и практикумах и в состоянии измененного сознания выпал из окна, не осознавая этого, не контролируя свои действия. Несчастный случай…