Чтение онлайн

Сказал – и сам почувствовал, что получилось как-то глупо. На это она и рассчитывала. Впервые за время разговора глаза ее засветились искренним весельем, Хлоя даже рассмеялась. Причем смех ее, в отличие от голоса, звучал приятно – звонко и заливисто. Наверное, такие люди, как Хлоя, репетируют его как важный навык для карьеры.

Словно поддразнивая меня, она чуть придвинулась, подол короткого платья съехал, обнажая упругое загорелое бедро. Ее глаза искрились теплом, дружеским подначиванием, но поверить в ее искренность было бы верхом наивности. Хватит уже, разок повеселилась – и довольно. Так что хватит играть в ее игры – ни отодвигаться, ни пожирать ее взглядом я не стал. Лучше просто игнорировать, держать дистанцию если не телом, то разумом.

– Чем и как вы хотите помочь, мисс Клиффхангер?

– Зови меня просто Хлоя, Алекс. Я ненамного старше тебя.

Странно, но это действительно было так – десять лет в наш век не разница, особенно если смотреть только на внешность. Хотя все, начиная с выдержки и непринужденности, кончая отточенностью лицемерия, говорило об обратном. Казалось, нас разделяет не только социальная пропасть, но и огромный жизненный опыт. Который я, по правде говоря, и не хотел бы иметь. Ее опыт – это опыт выживания в банке с пауками.

– Дело не в возрасте.

– О, я понимаю тебя, дело не в возрасте, а в положении… – Она окинула взглядом каморку, хмыкнула. – В Сковородке не церемонятся с претендентами на гражданство, понимаю.

– Уверен, что в богатых дистриктах Центры оценки выглядят иначе.

– Естественно, – она тряхнула волосами, заправила локон за ухо. – Как и в дистриктах категорией ниже, чем твой. В этом и есть идея всего нашего общества, Алекс. Лишь те, кто достоин, получают все блага цивилизации, и чем ты достойнее, тем больше привилегий. У лучших граждан привилегии распространяются и на их семьи – логично, что дети достойнейших проходят гражданские тесты в лучших условиях. Однако, поверь мне, в отношении них действуют абсолютно те же правила!

– Их тоже кормят упсами? – поднял я бровь.

– Не до такой степени, – качнула головой Хлоя. – Здоровье лучших представителей общества – достояние человечества. Общество не может себе позволить так бездарно подвергать риску их благополучие!

В ее голосе было столько веры, столько безграничного фанатизма, что я не стал ничего отвечать, лишь повторил вопрос:

– Так чем вы хотите помочь? И что от меня нужно мистер Джексону? Ведь это он вас отправил ко мне?

Хлоя ответила не сразу. Она словно прокручивала в голове все, что хотела предложить, заодно раздумывая над тем, как бы не переплатить за то, что ей нужно. А нужно ей одно – чтобы я отказался от Спящих, именно этого всегда хотел Киран Джексон, который не только разговаривал со мной с позиции силы, но и обманывал. Похоже, он наконец осознал, что наше с ним общение непродуктивно, и я не поверю больше ни одному его слову, а потому прислал Клиффхангер.

– Мистер Джексон покидает пост управляющего директора «Сноусторма», причем… – Хлоя посмотрела на часы, – уже сегодня. Совет директоров очень недоволен его работой. Мистер Джексон допустил много ошибок, действуя вне всяких моральных рамок, и, что хуже всего, попрал основы «Сноусторма», нарушив заветы отцов-основателей. Вот так, Алекс. Если ты думаешь, что меня прислал мистер Джексон, то ошибаешься.

– Простите, но я вам не верю. Вам что-то от меня нужно – может, чтобы я отказался от заданий Спящих, или вы хотите вернуть в Дис Чумной мор и ради этого готовы наобещать золотые горы. На все ваши предложения, какими бы они ни были, мой ответ: «нет». И давайте на этом распрощаемся, потому что я не высыпаюсь в последнее время, а завтра… уже сегодня у меня очень важные экзамены.

По ее лицу скользнула улыбка, и Хлоя легким веерным движением взмахнула ладонью пред лицом, будто ей было жарко в этой маленькой каморке. Получилось красиво – а заодно расстегнулась пара верхних пуговок на платье. Видимо, это движение она тоже долго оттачивала и репетировала – настоящий цирковой номер.

– Душновато в Сковородке, не правда ли? – подыграл я.

– Очень, – поморщилась Хлоя. – Платье так и липнет!

На что я тут же иронически заметил:

– Чем быстрее вы скажете, что вам нужно, тем меньше вспотеете, мисс.

Она слегка скривилась, но так мило, будто вовсе не оскорбилась, а оценила искрометный юмор. Нервы у этой женщины были стальные.

– Хорошо. Веришь ты или нет, но утром состоится пресс-конференция, на которой кто-то из совета директоров, возможно, даже сам мистер Хаген, объявит о том, что Киран Джексон освобожден от занимаемой должности. Не будем загадывать, но интуиция мне подсказывает, что Джексон уйдет с позором. Понимаешь, Алекс? Все плохое, что ты видел в «Сноусторме», уйдет вместе с ним!

– Вы хотите сказать, что это и есть ваша помощь? Повесить всех собак на Джексона и заявить, что, когда он уйдет, корпорация больше не будет вставлять палки в колеса моего клана? Все будут жить долго и счастливо?

– Нет, Алекс. – Поняв, что соблазнение, или что там у нее было на уме, не работает, она сменила расслабленно-игривый тон на серьезный, выпрямила спину, сложила руки на груди. – Я хочу сказать, что ты еще совсем молодой! Тебе бы жить и наслаждаться лучшим временем твоей жизни, поступить в университет, учиться, общаться и гулять с друзьями, ходить на свидания… – Ее глаза мечтательно прикрылись, на губах заиграла полуулыбка. У нее были очень длинные ресницы, не искусственные, настоящие. Я заметил это только сейчас, как и то, что она без очков. – Доверься мне, Алекс, я знаю, о чем говорю. Студенчество – лучшая пора в жизни. Ты уже взрослый, но не настолько, чтобы нести настоящую ответственность. Учись хорошо, да и только… Не нужно строить карьеру, работать сутками напролет, отчитываться перед родителями… Живи да радуйся! Неужели ты променяешь это на бессонные ночи в капсуле? И дай бог, если это премиальная капсула в престижных апартаментах хорошего дистрикта! Но ведь это может быть и капсула ониц… – запнувшись, она поправилась: – Негражданина, смекаешь?

– Вы хотите завалить меня на финальном экзамене, – констатировал я.

– Ни в коем случае! – возмутилась Хлоя. – Я лишь предполагаю любое развитие событий, а судя по тому, что ты не смог пройти простейший тест у раздатчика еды, у тебя реально ненулевые шансы завалить тесты без всякой сторонней «помощи». – Она изобразила кавычки. – И все же ты прав и неправ одновременно. Прав в том, что я, как член гражданской комиссии, могу повлиять на результаты твоей оценки. Неправ в том, что я буду умышленно ее занижать.

– А вы не будете?

– Занижать не буду при любом исходе нашего разговора, Алекс. Клянусь всем, что у меня есть! – Она положила руку на сердце. И глаза при этом были честными, пылая искренностью и верой в сказанные слова!

– Допустим, я вам поверил. Но никак не пойму, зачем вам нужно было будить меня. К чему эта таинственность? Ради того, чтобы сказать то, что само собой разумеется? Что гражданская комиссия непредвзята? Что мистер Джексон уходит из «Сноусторма»? Мы могли поговорить днем или ранее по комму, разве нет? Или вы просто страдаете бессонницей и от скуки решили меня навестить и поболтать?

Она снова засмеялась тем журчащим, как весенний ручеек, смехом, потянулась ко мне рукой, и мне стоило большого труда не отпрянуть, как от броска змеи. Нежные пальцы коснулись моей щеки, погладили, тронули подбородок.

– У тебя очень красивые глаза, Алекс, – сказала она почти шепотом, голос при этом прозвучал хрипло. – Мне нравится твое чувство юмора.

Видимо, соблазнение пошло по второму кругу, и мне это, откровенно говоря, уже начало надоедать.

– Я знаю, что вы делаете. Пожалуйста, перестаньте. Просто скажите, чего хотите от меня и что предлагаете взамен, помимо того, что не станете валить меня на экзамене.