Чтение онлайн

Сказать, что она была красива или как-то особенно миловидна, было нельзя. Круглое личико с большими серыми глазами и ямочками на щеках несколько не сочеталось с большим, с тонкими губами, ртом, всегда подёрнутым ядовитой улыбкой. Серые, с пепельным отливом, волосы были пострижены коротким ёжиком, что придавало голове форму пушистого шара. Она была скорее полноватой, с пышной грудью и белым, пышущим здоровьем телом. Но главное, бесценное для меня сокровище Муськи было в её чувстве юмора, который приобретал ещё большие размеры из-за лёгкого украинского акцента с типичным «геканьем».

— Слушай, — удивлялась я, узнав, что она живёт в Москве уже пять лет, — что ты «гекаешь»? Ты что, не можешь нормально говорить?

— Муська, так у меня же нет слуха, вот я так и г’оворю [1] , а мне кажется, что правильно.

Я смеялась! Вообще, когда она начинала что-то быстро рассказывать, сверкая мелкими белыми зубками и помогая себе и руками и глазами, я смотрела на неё, буквально открыв рот, боясь что-то пропустить и впитывая в себя эту прелесть её речи.

— Муська, а как ты оказалась в Москве?

— Да приехала сюда следом за этой г’адиной!

Гадиной оказался некий Семён Бурда, то ли писатель, то ли поэт, я так и не поняла, который к тому же был женат. Ради него она бросила мужа, талантливого и скромного программиста, которому день и ночь твердила, что отсюда надо бежать и что с его умом они в Америке не пропадут. Но этот козёл не захотел её слушать. И тог’да она закрутила безумный роман с Семёном, который слыл во всём Днепре секс-символом. И видит Бог’, как она долг’о сопротивлялась, чтобы доказать Семёну, что не все женщины сразу падают при виде его достоинств!

— Ты не поверишь, Муська, я, которая всег’да знала, что лучший из мужиков — всё равно г’овно, я, дура, поверила ему! Когда он сказал, что едет в Москву, чтобы развестись с женой, а потом поехать со мною в Америку, на меня как затмение нашло! Я схватила свою Ирочку, развелась с мужем и, практически г’олая, понеслась за ним в Москву. А здесь ведь нужна прописка! Так я оформила фиктивный брак с Сашкой, а теперь живу на съёмных квартирах, а эта г’адина каждый день мне обещает, что разведётся с женой!

Да, это была любовь! Мне потом не раз приходилось наблюдать, как она часами говорила с Семёном по телефону. Потом, встречаясь, они долго сидели в его машине. Он молча смотрел в одну точку, а она говорила, говорила без умолку, иногда со слезами на глазах. В какой-то момент губы её сжимались в тонкую линию, и она выскакивала из машины, резко хлопнув дверцей.

Работала Муська где-то недалеко от меня, в большом институте, бухгалтером-экономистом. Вообще с деньгами у неё всё как-то удачно складывалось.

То кто-то привёз барахло из-за границы, и она обзванивала всех знакомых, и все, конечно, с радостью бежали к ней покупать заграничные вещи то ли из Польши, то ли из Вьетнама. Тогда мы все радовались любым товарам, ведь в магазинах у нас был «промышленный стриптиз».

То ей удавалось сшить кому-то хорошую вещь, и она опять была при деньгах. А шила Муська просто фантастически! У неё был удивительный вкус, она безукоризненно чувствовала линию и всегда знала, что сегодня в моде.

— Скажи честно, — подшучивала я над ней, — ведь ты покупаешь журнал «Бурда Моден» потому, что фамилия Сеньки «Бурда»?

Нет, всё, что касается шитья, это был просто талант! Хотя талантов у неё было хоть отбавляй, но шила она первоклассно, только очень долго. Все дамы ждали, сердились, обижались, просили, умоляли, и когда она наконец «сдавала вещь», качество работы заставляло забыть все обиды. Меня она тоже пару раз осчастливила, сшив мне несколько чудесных юбок. Вот тогда мне и пришло в голову пригласить её в театр «Вернисаж» художником по костюмам. Эта идея привела её в восторг, и она тут же принялась фантазировать.

— Знаешь, Муська, — говорила она, сидя со мною на кухне, — хочешь, я скажу тебе всю правду?! Теперь-то я знаю тебя хорошо. — Она весело хихикнула. — Но ког’да я смотрела по телику этот ваш «Кабачок», я же просто тебя бог’отворила! Мне нравилось всё, как ты г’оворишь, как танцуешь. А какие у тебя были наряды! Я всё срисовывала и шила себе. Ты пойми, ты для меня была просто бог’иня!!! А ког’да я увидела тебя на даче у Михайловых, я чуть с ума не сошла от счастья. Но потом, Муська, я узнала, что ты приехала туда на электричке! Так знай! Ты мне изг’адила всю мечту!!!

Эта её фраза осталась со мною на всю жизнь.

За шитьё костюмов она взялась с огромным энтузиазмом. Надо сказать, что если ей было интересно, она делала всё великолепно, вникая во все детали, стараясь ничего не упустить и нигде не схалтурить. Впервые в жизни она должна была сшить исторические костюмы к спектаклям А. Дюма и Ф. Достоевского. Я была поражена тем, что Муська часами сидела в библиотеке, изучая историю костюма. Денег в театре не было, и мы шили костюмы из штор и занавесок, добавляя разные отделки из блёсток и шнуров. Но результат превзошёл все ожидания.

Муська ухитрялась одна сшить не только женские платья, но и мужские костюмы тех времён, включая шляпы. Мои друзья из пошивочного цеха Малого театра были потрясены, узнав об этом. За кулисами они дотошно рассматривали все строчки, проверяли, как вшиты косточки, и не могли поверить, что всё это сшила одна женщина, которая не имела специального образования. Ай да Муська! Она всех уложила на лопатки!

Во время этой работы она практически не выходила из театра, дочка Ирочка приходила из школы и сидела за кулисами, делая уроки. Все наши актёры мужского пола «распустили хвосты», а Муська триумфально шествовала от спектакля к спектаклю.

Конечно, это был её звёздный час. Она порхала по театру, демонстрируя всем свои лёгкие крылышки. Муська отпускала ядовитые шутки, сама хохотала от своих острот, глаза её сверкали, а ямочки на щеках заливал лёгкий румянец.

Семён заволновался. Он стал приходить в театр часто, пытался увезти её на машине покататься, она выходила ненадолго и вновь бежала в театр, ей стало не до него.

Был конец сезона, я уже готовилась уезжать с мамой и маленьким внуком в Мисхор, как однажды утром услышала в трубке её голос: