Чтение онлайн

Он не здоровается. Просто сжимает зубы так, что на челюсти дёргается мышца, будто само моё присутствие его раздражает.

Ну и взаимно, дружок.

Что это вообще такое? Я ничего не сделала, чтобы заслужить холодный приём. Это он… он…

Ну, он тоже, в общем-то, ничего плохого не сделал.

Но прошло всего две секунды, а он уже меня бесит.

Меня бесит, что он молчит.

Меня бесит, что сегодня он уделял внимание кому-то другому.

Меня бесит, что я не могу быть с ним.

Меня бесит, как чертовски хорошо он выглядит после пробежки.

Меня бесит даже то, что он любит бегать.

Серьёзно.

Кто вообще любит бегать? Он какой-то монстр, клянусь.

Эмметт открывает шкафчик у двери, достаёт полотенце и вытирает лицо. Я замечаю, что он не вставляет наушник обратно.

Как будто ждёт, что я первой нарушу тишину.

Ну уж нет. Сегодня я особенно вредная. Я отказываюсь говорить первой. К тому же мне и так нормально, тренироваться молча.

Он бросает полотенце на плечо и идёт к зоне свободных весов, занимая скамью. И тут я понимаю — на ней лежит его футболка, а по бокам стоят тяжёлые гантели.

Значит, он был здесь задолго до меня.

И хотя формально это мой спортзал, вдруг кажется, что это я вторглась в его личное пространство, так же, как раньше думала, что он вторгся в моё.

Это тоже раздражает. Я думала, что пришла первой.

Десять минут мы занимаемся каждый своим, не сказав ни слова. Тишина не так бы раздражала, если бы я перестала ловить его взгляд в зеркале. Или если бы смогла перестать смотреть, как легко он поднимает эти гантели.

Мой мозг быстро прикидывает вес.

Это половина моего. И он делает это так, будто это пустяк.

Похоже, он мог бы поднять куда больше, если бы захотел.

Если бы у него была правильная мотивация.

Полезная информация, наверное.

После каждого подхода гантели с грохотом падают на пол.

И вскоре я понимаю — он бросает их не потому, что устал.

Он бросает их громко, потому что устраивает истерику.

И почему? Что я сделала?

Это из-за проигрыша? Мы проигрываем постоянно. За такой длинный сезон поражения — обычное дело.

Я останавливаю дорожку и, не дожидаясь полной остановки, спрыгиваю и иду к выходу.

Решаю, что вернусь позже — когда он уйдёт, и я смогу спокойно потренироваться.

Без шума. Без напряжения. Без этих кинжалов из зеркала.

Моя рука уже на ручке двери, когда он наконец нарушает молчание.

— Из-за чего ты такая злая?

Я нахожу его в отражении: он сидит, наклонившись вперёд, локти на коленях, взгляд в телефоне.

— Я? — я выдыхаю с недоверием. — Это не я швыряю гантели, как чёртова королева драмы.

Он не поднимает взгляд от телефона.

Не отвечает.

— Это из-за проигрыша? — спрашиваю я.

— У меня просто такой вечер, Риз.

— Ну что ж. Тогда я оставлю тебя наедине с ним. — Я открываю дверь, собираясь уйти.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

Его слова срабатывают — я замираю в дверях.

— Я знаю, почему злюсь я, — продолжает он. — Но не могу понять, почему злишься ты.

— Забавно. — Я резко разворачиваюсь к нему. — Я только что думала о том же самом.

Наконец он поднимает взгляд от телефона. И на этот раз не ищет меня в отражении. Он смотрит прямо мне в глаза.

Его внимание будто тянет меня обратно в комнату. Я закрываю дверь, прислоняясь к ней спиной.

— Я видела твою любимую репортёршу, — вырывается у меня.

Его тёмные брови поднимаются.

— Ты шутишь, да?

Я выпрямляю плечи, принимая собственные слова, хотя вовсе не планировала первой говорить честно.

— Ты не имеешь права злиться из-за этого, — решает он.

— Я могу злиться на что угодно.

— Чушь.

Он встаёт со скамьи — без футболки, злой и до безумия привлекательный.

— Я понятия не имею, что вообще могло бы тебя расстроить в этом, — продолжает он. — Но какая бы ни была причина, она не имеет значения. Не тогда, когда ты привела на игру чёртового парня.

Парня?

— О чём ты вообще говоришь?

Он идёт ко мне.

— Мэтт или Майк, или как там его зовут. Парень, с которым ты провела весь матч в своей ложе. Уже забыла? Прямо как забыла о нём после вашего последнего свидания, да?

У меня почти вырывается да пошёл ты, но я слишком запуталась и хочу, чтобы он продолжал объяснять.

И тут я понимаю, о ком он говорит. О том свидании, которое я устроила, чтобы попытаться забыть о нём.

— Майкл? — уточняю я.

— Пусть будет Майкл.

Он злится из-за того, что Майкл был здесь?

Я недоверчиво смеюсь.

— Ладно. Теперь уже ты шутишь, да? Ты не имеешь права злиться из-за Майкла.

Мышцы под бородой Эмметта напрягаются, когда он делает ещё шаг ко мне.

— Я знаю, что не имею. Точно так же, как ты не имеешь права злиться из-за той репортёрши. Потому что мы всего лишь коллеги, верно, Риз?

— Ты вообще знаешь, что Майкл — сын Эда? Эда из совета директоров. Эда, который прекрасно знает, что я не заинтересована в его сыне. Эда, который смотрел всю игру из моей ложи. Вместе со своим сыном. Вдвоём.

Я наблюдаю, как на лице Эмметта появляется понимание.

— Полагаю, ты ни разу сегодня не посмотрел наверх?

Он молчит, но ответ мне и так ясен.

— Так что нет, ты не имеешь права злиться из-за Майкла, — продолжаю я. — Особенно когда сам был занят личными интервью в моём дагауте.

Он делает ещё несколько выверенных шагов ко мне, и я почти физически чувствую его раздражение.

— В дни игры это мой дагаут, — холодно говорит он. — Поэтому ты не пришла ко мне перед первым броском? Потому что там была та репортёрша?

— А ты поэтому с ней флиртовал? Чтобы отомстить мне, потому что решил, что я привела сегодня парня?