Чтение онлайн

— Я тоже. Но зуб даю, они не сделали его таким же вкусным, как дома, — заявляет Чарли с небольшой улыбкой, когда начинаем расставлять еду и укладывать ее по тарелкам.

— О, та, которая вечно забывает поесть, знает, как готовить?

— Эй! Если вспомнить, я довольно хорошо готовлю несколько блюд. Мой салат с курицей очень вкусный. Я добавляю тархун, клюкву и поджаренный грецкий орех. На вкус фантастика.

— Звучит убедительно.

Солнце продолжает опускаться, окрашивая небо в оранжевые и красные тона, пока мы наслаждаемся едой. Фотосессия вымотала меня, отчего было чувство, что мог заснуть в одно мгновение, останься я в гостиничном номере, но мне не хотелось пропустить такой момент. Вокруг нас витает тропический бриз, подхватывая пряди волос Чарли и сдувая их ей на лицо. Она поднимает голову и ненадолго закрывает глаза, принимая нежные ласки.

— Выпьем за твой первый гавайский закат. — Я подношу бутылку с водой к ее губам, нарушая тишину.

— Надеюсь, их будет еще много, — задумывается Чарли, прежде чем взять еще кусочек и откинуться на руки, чтобы полюбоваться видом.

— Могу я поинтересоваться, какие у тебя были последние отношения? — знаю, мой вопрос пугает ее, потому что Чарли хмурится на секунду, прежде чем взять над собой контроль.

— Ох, эм, это было довольно-таки давно.

— Здесь нечего стесняться. Мне самому хвастаться особо нечем.

— Ну, это сложно, — начинает Чарли, после чего я немного наклоняюсь к ней, давая знать, что внимательно слушаю.

— Хадсон был моими последними долгосрочными отношениями, хотя нынешнее общение с ним заставляет задуматься, что вообще связывало нас в прошлом. Может, тогда у нас был больше общего или мы оба сильно изменились? — Чарли на мгновение замолкает, погружаясь в старые воспоминания. — Я пыталась встречаться с парнем на первом курсе, но из этого ничего не вышло. Сердце не лежало к отношениям, поэтому довольно быстро закончила с ними. — Чарли щурится в сторону заходящего солнца и делает глубокий вдох. — С тех пор как бы плаваю вокруг да около. Я была на нескольких свиданиях, но ничего путного не вышло. — Она пожимает плечами. — У тебя было также?

Ох, как бы я хотел, чтобы было все именно так.

— Не совсем. Я не встречался ни с кем, когда вернулся в Нью-Йорк. Даже не думал об этом, пока... — Слишком рано. — В любом случае, нет. Я использовал женщин, а они меня, все просто. Я никогда не предлагал ничего такого, чего не собирался выполнять.

После такого Чарли должна отшатнуться от моего заявления, но когда оглядываюсь, она медленно кивает:

— Я, честно говоря, думала о том, чтобы сделать то же самое, — бормочет Чарли, отчего сердце разрывается на части. Мысль о том, что мужчина использует ее для чего-то, заставляет закипать кровь. — Я имею в виду, у меня давно не было секса. — Она смотрит на меня с застенчивой улыбкой. — Как будто очень, очень давно. Были моменты, когда хотелось сдаться, но я не думала, что у меня получится. Дело не в том, что я бы привязалась или что-то в этом роде. На самом деле я хорошо умею оставаться холостячкой; я просто не думала, что это могло бы пойти на пользу моей самооценке.

Ее слова звучат уверенно и сосредоточенно. Для своих двадцати трех лет она слишком умна, и я снова задаюсь вопросом, какой жизненный опыт подтолкнул ее к мудрым вопросам.

— Почему, Чарли? — Я даже не уверен, о чем спрашиваю, но хочется, чтобы она продолжала говорить.

Однако вопрос заставляет Чарли зайти слишком далеко. Взгляд Чарли на секунду становится глубокими, бурно-голубыми, а потом она моргает, и те снова становятся прозрачными. Я упустил момент.

— Почему ты был расстроен на фотосессии? — спрашивает Чарли, нахмурив брови. Ее вопрос ставит меня перед ультиматумом: либо я отвечаю и позволяю ей спрятаться от демонов, либо не делаю этого и подталкиваю, возможно, к переломному моменту. Я хочу подтолкнуть ее, хочу спровоцировать раскрыть истинные чувства, но я уже усвоил урок ранее, и сегодня, кажется, неподходящее время. А когда оно наступит? Твою мать. Я отодвигаю внутренний голос в сторону и глубоко вдыхаю, улавливая дуновение ванильного аромата, смешанного с островным бризом. Пьянящая смесь успокаивает меня ровно настолько, чтобы я мог ответить на ее вопрос едва нормальным тоном.

— Мне нелепо отвечать на это уже сейчас, — грубовато отмечаю я.

— Не думаю, что это так. — Ее робкий ответ уничтожает меня. Даже если Чарли не может быть честна со мной, я не могу сдержать своих слов, чтобы не выплеснуться на нее.

Говорил ли я так много о чувствах с тех пор, как вернулся из-за границы? Нет. Хотя сделал это аж три раза.

— Я просто терпеть не мог свою беспомощность, — начинаю я с неохотного вздоха. — Невыносимо смотреть, как ты соблазняешь на камеру, соблазняешь Райана, будущих читателей журнала, и я ничего не мог с этим поделать. Мне даже пришлось подтолкнуть тебя дальше - хотя на самом деле не хочу, чтобы ты соблазняла кого-то, кроме меня. — Жестокая правда вырывается из уст, но раз уж начал, надо и закончить. — Я хочу, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне. Райан флиртовал с тобой на съемочной площадке, отчего мне хотелось вырубить его. Меня никогда раньше не интересовали модели. Черт возьми, я вообще почти не обращал на них внимания, но ты подожгла мой мир, и теперь пути назад нет. — Я провожу рукой по щетине, слыша прерывистые вдохи Чарли. Хорошо. По крайней мере, слова влияют на нее. — Было пыткой смотреть, как ты стягиваешь этот низ бикини. Я не хочу, чтобы кто-то фантазировал о тебе так, как я.

— Ты фантазируешь обо мне? — щебечет Чарли мягким голосом, отчего поневоле расплываюсь в улыбке и пододвигаюсь поближе к Чарли.

— Каждую минуту каждого дня, с тех пор как встретил тебя.

Чарли не отводит взгляда от океана. Зубами она прикусывает нижнюю губу и нервно заламывает руки.

— Ты сводишь меня с ума, Джуд.

Я придвигаюсь еще ближе, желая, чтобы Чарли открылась для меня.

— Мне нравится сводить тебя с ума, Чарли. Мне все равно, сойдем ли мы оба с ума, главное, чтобы ты перестала бороться со мной. Впусти меня.

— Неужели ты не понимаешь? — бушует она. — Последние две недели я тебя не впускала. — Чарли сердито проводит рукой по одеялу, чтобы сконцентрироваться. — Ты разрушал бульдозером каждую стену, которую я подсознательно воздвигала вокруг себя, что очень ненавистно мне. Это заставляет чувствовать себя неловко, временами становится даже грустно. Но это кажется и чертовски потрясающим. Словно оживленная статуя, — говорит Чарли, беря меня за руку и прижимая ее к сердцу. Оно бьется как у колибри, а я сижу, замерев, ожидая, когда Чарли закончит: — Твое присутствие всегда заряжает мое сердце энергией.

Слеза скользит по щеке вниз, остановившись на розовых губах.

— Бесит, бесит, — повторяет Чарли, пока мои губы не оказываются на ее, заглушая ее страсть своей. Наш поцелуй отличается от всего, что я когда-либо испытывал; он - живой и жадный; мы нападаем друг на друга, пытаясь выразить противоречивые эмоции: любовь и ненависть. Чарли пытается использовать ногти, кусать зубами и жестко рвать волосы, чтобы доказать ненависть, но она не понимает, насколько очевидны ее действия. В этом-то все и дело. Чарли хочет, чтобы я сбежал; так ей будет легче. Но я не сдаюсь и никогда больше не позволю ей почувствовать себя мраморной статуей.

Быстрыми движениями я снимаю с нас одежду и несу ее прямо к воде, пока наши рты сомкнуты в поцелуе.

Чарли

Его слова разрушают меня. Чистая, грубая правда - это не то, с чем я привыкла иметь дело, а он произносит ее так, словно смотрит в кристально чистую воду. Я не могу просто принять его в свою жизнь. Но Джуд не уклоняется от вызова. Он несет нас в воду, пока я обхватываю ногами его крепкую талию. Даже если в данный момент слова - неподходящий вариант, я вкладываю эмоции в каждый рывок за волосы, в каждый укус его губ, а он реагирует как охотник: быстро, дико и с голодом.

Джуд несет меня, как тряпичную куклу, едва прилагая какие-либо усилия в воде. Есть чувство, что нам не стоит уходить далеко, так как солнце уже уходит за горизонт, но с Джудом я чувствую себя спокойнее.

Вода плещется вокруг нас, когда мы погружаемся все глубже и глубже. Прохлада поднимается вверх по икрам и бедрам, наконец, останавливаясь у наших талий. Вода еще крепче запечатывает наши тела, окутывая нас безмятежными слоями соли, песка и похоти. Разум даже не регистрирует на температуру, не тогда, когда теплое тело Джуда прижимается к бедрам, лишая равновесия. О, боже. Я глажу его грудь, пытаясь запечатлеть в памяти каждую линию мускул. Но это невозможно. Его тело - произведение искусства, на запоминание которого ушли бы годы.