Чтение онлайн

— Почему на такую огромную сумму?

— Видишь ли, когда года два назад рынок ценных бумаг потерял устойчивость, один приятель, финансист, дал мне добрый совет. Уговорил застраховать свою жизнь на крупную сумму, объяснив, что в этом случае процент может стать неплохой прибавкой к пенсии. Может, оно так и было бы, доживи я до шестидесяти пяти. Но в моем возрасте процент практически нулевой. К тому же, как понимаешь, деньги после смерти мне вряд ли понадобятся. Мне нужны деньги, пока я еще жива и могу попользоваться ими в свое удовольствие.

Джек кивнул, понимая, куда она клонит.

— Ты заключила виатикальное соглашение?

— Ты и об этом слышал?

— Просто один мой друг заболел СПИДом и подписал такое соглашение незадолго перед смертью.

— Да, в восьмидесятые годы такие договоры стали особенно популярны. Но они действуют и в случае любой другой смертельной болезни.

— Так все подписано?

— Да. Думаю, ситуация почти стопроцентно выигрышная. Я продаю свой трехмиллионный полис группе инвесторов за полтора миллиона. Получаю деньги сразу и могу ими пользоваться. А они получают свои три миллиона после моей смерти. То есть за какие-то два-три года практически удваивают свой доход.

— Да. Звучит мрачновато, но вроде бы имеет смысл.

— Именно. И все довольны. — Она смотрела уже не так печально. — Тем более что симптомы стали исчезать.

— То есть?..

— Мне становится лучше.

— Но ведь этот самый склероз еще не научились лечить.

— Врач провел целую серию дополнительных анализов.

Только тут Джек уловил в ее глазах странный блеск. Сердце у него екнуло.

— И?..

— И в результате они выяснили, что у меня было отравление свинцом. Симптомы очень схожи. Но отравление — чепуха по сравнению с АЛС.

— Так ты не больна?

— Нет.

— И не умрешь?

— Полностью выздоровела.

В эту секунду он почувствовал облегчение и радость. Но вдруг насторожился.

— Слава Богу. Но почему ты не сказала мне с самого начала?

Она ответила рассеянной улыбкой, затем лицо стало серьезным.

— Просто хотелось, чтоб ты хотя бы на миг почувствовал то, что довелось испытать мне. Ощущение, что тебя неминуемо сразит ужасная, мучительная болезнь.

— Что ж, у тебя прекрасно получилось.

— Вот и славно. Но теперь возникла другая проблема.

— Хочешь подать в суд на придурка, неправильно поставившего диагноз?

— Да нет. Я уже говорила тебе — на меня подали в суд.

— Инвесторы? Из-за полиса?

— Да. Они рассчитывали, что получат три миллиона года через два-три. А теперь получается, что им придется ждать денег лет сорок-пятьдесят. Ну, вот они и хотят получить назад свои полтора миллиона.

— Перебьются.

Она улыбнулась.

— Так ты берешься за это дело?

— Еще бы!

Размышления Джека прервал стук молотка. Судья Гарсиа закончил читать почту, или спортивный раздел в газете, или разгадал кроссворд. Заседание началось.

— Мистер Свайтек, у вас есть вопросы к доктору Херна?

Джек взглянул на скамью свидетелей. Доктор Херна был тем самым врачом, который анализировал историю болезни Джесси по просьбе инвесторов компании «Виатикл солюшнс» и подтвердил неправильный диагноз, дав им таким образом зеленый свет на заключение соглашения по продаже полиса. Все утро он вместе с адвокатом истца пытался убедить суд в том, что, поскольку у Джесси не оказалось АЛС, договор следует аннулировать на основе «взаимного заблуждения сторон». А Джек должен был доказать, что это — ихошибка, а никакое не взаимное заблуждение, пусть даже самое прискорбное и ужасное.

Он с нетерпением ждал вопроса судьи и наконец дождался.

— Да, ваша честь. — Он подошел к скамье свидетелей, на губах его играла тонкая самоуверенная улыбка. — Обещаю, много времени я не займу.

В зале заседаний воцарилась тишина. Настал момент истины — перекрестный допрос. Присяжные заседатели смотрели сосредоточенно. Белые, афроамериканцы, латиноамериканцы — они представляли достаточно точный срез населения Майами. Джек часто размышлял над тем, могут ли столь разные люди работать вместе в суде присяжных. Впрочем, дело Джесси Мерил было достаточно заурядным и мало чем отличалось от других дел по гражданским искам, что слушались в городе: ни представителей средств массовой информации, ни демонстрантов с плакатами на улице — все сонно, тихо и вполне рутинно. За время процесса Джек несколько раз ронял книгу на пол или заходился в громком кашле лишь с одной целью — разбудить присяжных, вывести их из этого сонного ступора. С другой стороны, приятно было сознавать, что судебное заседание во Флориде вовсе не походит на скандальные и бурные разоблачения, которые порой показывают в кинофильмах.

Спокойно себя чувствовал, пожалуй, только Джек. Главный свидетель, доктор Херна, явно волновался. И главный оппонент Джека в суде тоже уловил это — Паркер Эймс был достаточно опытным адвокатом и понимал: надо срочно спасать ситуацию. Он вскочил на ноги.

— Ваша честь, нельзя ли объявить перерыв?

— Мы только что вернулись с ленча, — буркнул, как отрезал, судья.

— Знаю, но…

— Никаких «но», — строго сказал судья, глядя поверх очков в проволочной оправе. — Знаете, адвокат, я только что просматривал свой гороскоп, и там сказано, что в самом ближайшем будущем у меня будет много свободного времени. Так что будьте любезны, мистер Свайтек, продолжайте.

Когда судья заговорил об астрологии, Джек подумал, что стоит пересмотреть свои взгляды на систему правосудия как на единственно справедливое мерило всех человеческих поступков.

— Благодарю, ваша честь.

Он двинулся к скамье свидетелей, провожаемый взглядами присяжных. И встал перед ней, уверенно и твердо расставив ноги, демонстрируя всей своей позой, что в полной мере владеет главным оружием истинного адвоката — самоконтролем.

— Доктор Херна, вы согласны со мной в том, что АЛС — весьма серьезное заболевание, не так ли?

Свидетель заерзал в кресле, точно ожидал подвоха от любого, даже самого невинного, вопроса.

— Да, разумеется.

— Болезнь эта разрушает нервную систему, ее ткани, убивает нервные клетки, ответственные за двигательные функции организма, так?

— Верно.

— Жертва этого опасного заболевания теряет способность управлять своими ногами?..

— Да.

— А также руками, верно?

— Да.

— Мышцами?

— Все это так. Болезнь разрушает нейроны, контролирующие мышечные сокращения. А сигнал к этим сокращениям поступает из мозга.

— Речь становится невнятной? Жевать и глотать пищу становится затруднительно?

— Да.

— Дышать тоже почти невозможно?

— Да. Заболевание вызывает паралич языка и мышц гортани. Практически перед каждой жертвой встает выбор: или умереть от удушья, или продлить свою жизнь с помощью искусственной вентиляции легких.

— Удушье… — медленно и задумчиво произнес Джек. — Не слишком приятный способ умереть.

— Смерть вообще довольно неприятная штука, мистер Свайтек.