Чтение онлайн

Не успела я зацепиться за мысль, которая по ощущения уже показалась до омерзения странной, как Руслан сорвался и обрушил на отца несколько жестоких ударов.

Я даже вздрогнула от той ненависти, что сквозила в ударах и взгляде Руса.

Девица в полуобморочном состоянии взвизгнула… Бросилась к Громову старшему, упавшему на диван и руками сокрывшему лицо, но уже было видно, как хлестала из носа кровь.

Это было так и жутко…

Сердце оглушало боем, а на последней фразе Руслана брошенной парочке, вообще пропустило удар: "ну вот и живите вместе! Сук… Вы друг друга стоите!"

Парень исчез из кадра — видео оборвалось.

ЛИЗА

Я несколько минут пребывала в ступоре. Голова разрывалась от вопросов.

— Так вышло, — Герман забрал у меня телефон, но не спрятал в карман, не отложил, глазами уткнулся и вновь что-то искал, — когда мы только с сыном возобновили отношения, у нас случился первый конфликт. Он встречался с девушкой, по моему мнению, недостойной такого парня, как Руслан. Но он настаивал, что она лучшая и собирался на ней жениться, — в словах Громова сквозила горечь. Молодые порывы, горячая кровь… Руся почему-то сразу искал отношений постоянных, чтобы раз и навсегда…

— Почему-то? — тихо подивилась я. — Может, ему просто не хватало крепкой, любящей семьи с чистыми и крепкими отношениями? — обронила свою мысль.

Герман прищурился, будто я его упрекнула в том, что он плохой отец. Отчасти так и было, но сказала чисто с точки зрения психологии, а никак не от желания унизить.

— Может и так, — выдавил Герман кивок, явно пересилив себя. — Но чистоты в том, что находил, тоже не было. Да и не в том сейчас суть — дела минувшие, ошибки прошлого, их уже не исправить… а вот настоящее и будущее — можно.

— Если это было неважно, тогда зачем вы мне это показали? И не нужно ли нам поторопиться?

— Показал потому что это первопричина конфликта между мной и сыном, протянувшегося до дней сегодняшних.

У меня зародилось очень нехорошо предчувствие, даже внутри заледенело.

Громов опять мне телефон придвинул:

— Руслан слишком ненавидят меня, чтобы любить других. И в своей жажде мести он готов перейти любые границы и рамки допустимого.

Ещё сильнее укрепилось чувство приближающейся катастрофы. Не хотела смотреть следующее видео! НЕ ХОТЕЛА! НО глаза против воли опустились на айфон. На экране опять мелькнул кадр… Очередное видео, как и первое — сразу начиналась с повышенных тонов. И опять Руслан, только в этот раз он уже такой, каким помнила, такой, каким его встретила — даже вроде бы в то же одежде: белая рубашка, чёрные брюки. Привычно взрослый, но пугающе суровый. Стоял лицом к лицу с Германом:

— И знаешь, я, пожалуй, буду делать как ты, — цинично улыбнулся, глядя на отца сверху-вниз. Смотрел без уважения. Ненавидя, презирая и грозя.

— Буду продолжать трахать твоих баб, упорно доказывая, что ты тоже не умеешь их выбирать, — врача на миг оглушила, я даже сморгнула, чтобы не ослепнуть и не оглохнуть от эха, дико стучащего сердца. — Верные, любящие, бескорыстные, светлые — тема не про нас! Мы любим женщин иного порядка: красивых, развратных. Да и внешне вкус у нас схож, проблем не возникнет… — продолжал паясничать Рус.

Герман отвечал сыну прямым, злым взглядом, но молчал, выказывая недюжее умение держать себя в руках и не поддаваться на глупые, ребяческие провокации.

— Да, — смаковал своё и подростковое превосходство Рус, не понимая, что в этой ситуации проигрывая выдержке умудренного жизненным опытом человека. — Твои телки особенно сладко стонут на моём члене.

— Может хватит мстить? — ровно бросил Громов старший. — Это глупо…

— Глупо или нет, но я тоже хочу тебя оберегать от хищниц и слабых на передок женщин, — даже не скрывал яда Руслан.

Вальяжно плюхнулся на диван, нога на ногу, руки водрузил на спинку, с насмешкой на отца продолжил смотреть.

— Пока ни одна не устояла против моего члена. Может у тебя с эрекцией проблема? Возраст уже не тот…

Я поражалась терпению Германа.

И злилась на Русю. Дико злилась. Руки чесались — даже я бы ему уже прописала затрещину.

Мысль упорхнула аккурат фразе Германа:

— У меня нет проблем, зато я нашёл поистине достойную женщину. Почему и решил с тобой серьёзно поговорить. Хватит играть и разбивать судьбы. Позволь мне…

— Боюсь, твой радар сломан. За всё это время ни одна женщина не соответствовала твоим завышенным критериям, но ты их всё равно тащил в дом. Закономерно, что при первом же удобном случае они падали в мою постель.

— Лиза другая. Она на тебя не купится, — при упоминании моего имени в контексте их грязных и жутких разборок, я поперхнулась. И как бы не смаргивала, перед глазами поплыло. Кажется, и земля из-под ног ускользнула. Хорошо я сидела, а так бы точно упала. Лишь вцепилась сильнее в телефон.

— Прошу, не порть мне жизнь. Не лезь к нам. Я правда в ней очень заинтересован! И вполне серьёзно собираюсь жениться.

— Так я не мешаю, — развёл руками Руслан, но с видом «уже шипы на дороге раскиданы, палки в колёса воткнуты». — Но она такая же. Вот увидишь, окажется на моём члене прежде, чем ты уснешь ей сделать предложение.

— Ты меня услышал! — мрачно кивнул Герман. — В этот раз я тебя не прощу!

— Пфф, — показно поржал Руслан. — Если так, тогда не врубаюсь зачем ты об этом рассказал?

— Перед тем, как сделать ей предложение, я хочу вас познакомить. Хочу, чтобы ты с ней подружился, а не трахался. И мне нужно твоё мнение…

— Скажу, — заверил с кривой ухмылкой Рус. — И сделаю всё, чтобы она за тебя НЕ вышла! Я хочу, чтобы ты сдох одиноким, никому не нужным! — это стало последним ударом. Теперь меня правда ослепило и оглушило. Я так и застыла, глядя в застывший кадр на экране телефона.

Когда темнота стала набегать, судорожно хватанул воздуха, часто поморгала, не позволяя слезам пролиться. Но боль была сильная. Словно на кожу попала жгучая капля кислоты. Только это было внутри — в груди… в сердце.

— Мне жаль, — тихий голос Громова вырвал из прострации, где безвозвратно тонула. — Ты просто стала очередной его игрушкой ради «отомстить мне», — его признание лилось ровно и искренне. И шокирующе спокойно. Я посмотрела на Громова другими глазами.

— Да, я знаю, что ты спишь с моим сыном, и всё равно…

— Почему? — сипло нарушила молчание. Спрашивала с надрывом, ибо не понимала маниакального желания меня заполучить. В любовь таких мужчин больше не верила. Ни он, ни Руслан понятия не имели, что такое любовь. Ни жалости, ни сострадания. Им глубоко плевать, что их жестокие игры убивали в других светлое, доброе, чистое.