Вне времени
Шрифт:
Ну, и что толку, что лошадь нашла кастрюльку, про которую все всё знали и без неё! Однако, Пржевальский настаивал на том, что это неспроста. Лошадь смотрела на него умным нелошадиным взглядом, кивала головой и трясла гривой.
Это выглядело довольно уморительно, и Дзелинда невольно улыбнулась. Они с отцом переглянулись, и Антон Макарович прошел вслед за дочкой в её комнату. Предстоял давно назревавший семейный разговор.
Тем временем, профессор с кастрюлькой на голове направился вниз, в сад. С тех пор его никто не видел. Возможно не потому, что его здесь больше не было, но потому, что там, где был он, отсутствовало Ариведерчи. Впрочем, сами селяне не гадали по этому поводу. Они понимали, что великий Хальмер-Ю ушел искать сына. Люди одобряли такое решение.
Кстати, многие опять же видели его, но не до исчезновения, а перед этим. Однако, зная о том, что он до своего исчезновения и без того находился в селении, не придали особого значения такому факту. А факт заключался в том, что он присутствовал в разных местах села одновременно… и везде было понятно, что это не кто иной, как именно он сам, а не двойник, тройник или какой-нибудь четверник…
– Ты знаешь, о чем пойдет речь. Отец, я взрослый человек, я несчетное количество раз спрашивала тебя о правде. Почему ты никогда не говоришь мне о маме?
Кто она? Где она? Как я родилась? И почему у меня всегда был ты, но никогда не было рядом её? Как будто я родилась только от отца! Ты же понимаешь, что такого не может быть! Я хочу знать правду! – голос Дзелинды прерывался от волнения, но она решила на этот раз идти до конца и добиться права на знание истины от Антона Макаровича.
– Ты хочешь знать правду? Всю правду до самого конца? Ты действительно хочешь её знать? Посмотри мне в глаза, доченька! Посмотри на меня и повтори ещё раз: «Я хочу знать всю правду! До самого конца! Всю-всю!» Что ты молчишь? Повтори мои слова! Почему у тебя трясутся руки? Почему ты не смотришь в глаза? Ты плачешь? Нет? А что это тогда? Что это на щеках? Что? Разве не слезы? Нет? Ты же лжешь! Это слёзы. Да, слёзы. Почему? Тебе же всего лишь хотелось знать правду! Или не хотелось? А теперь? Хочется? Уже не надо? Уже знаешь? Всё? Всё-всё? Надо же… Ничего ты не знаешь. Не можешь знать и не должна знать. Пока не наступит время и для этого.
Ну, не плачь, не плачь! И, пожалуйста, доченька, не спрашивай, не спрашивай, не спрашивай больше у меня ничего ни про какую правду!!! Зачем она? Кому? Ни тебе, ни мне, никому на свете она не нужна! Легче от неё не станет никому, поверь отцу…Есть только одна настоящая правда, только одна, и ты её тоже знаешь: я тебя люблю!!!…
Чуть помедлив, Пржевальский добавил:
– И живу только ради тебя…
Они обнялись. В глазах у обоих блестели слёзы. За окном брезжил рассвет. Они ещё не подозревали, что в Ариведерчи начинается первый день без профессора Настарбинского.
Профессор шел вдоль берега моря по мокрому песку. Его следы тянулись ровной одинокой строчкой, видимые до тех пор, пока волны окончательно не слизывали их с берега. Никаких иных следов видно не было. Над тягучим морем текло ленивое небо. Хальмер-Ю шел, глядя на песок времени у себя под ногами и размышлял…
Может ли существовать нечто вне времени? Да, может. Поскольку время – лишь одна из единиц измерения пространства. Мы существуем во времени, но это необязательно, мы способны существовать и вне его. Ибо то существование, как энергия, не везде обладает временем. Оно обладает возможностью иметь и иные свойства, для которых нет необходимости в присутствии времени.
Само Мироздание, порождающее вселенные, безусловно, обладает разумом мыслящего существа. Оно способно присутствовать целиком в каждой своей части: от неизмеримо великой до невообразимо малой. И именно потому, что присутствует как внутри времени, так и вне его.
Шаг 15
– Ты все-таки отыскал меня! – мрачная Халей гневно трясла головой и возносила к небу корявые старческие пальцы. Будто не Джеликтукон разыскал ее на склоне дня среди ослепительно белых дюн, а наоборот - она его настигла.
– Отпусти детей! – возмутился герой.
– Ты знаешь историю маленьких сихиртя и больших людей твоего племени? Знаешь? Знаешь? Знаешь?!
– Отпусти детей! Иначе…
– Что? Ты знаешь, как вернуть их домой? Да? Тогда забирай их, забирай, великий герой! Расправишься со мной? Посмотри на меня, на маленькую старую женщину-сихиртя. Ликуй, восхищайся собой, богатырь. Другим расскажи, похвастай своим ничтожным подвигом. Люди будут в восторге от твоей храбрости - великий победитель маленьких старушек. Давай, начинай. Я своё отжила, мне всё равно.
– Я не трону тебя, верни детей домой. Я знаю, что ты колдунья, ты можешь всё.
– И ты можешь всё, если захочешь, но ты не знаешь об этом.
– Как?
– Поверь себе. Страшное – страшно. Ужасное – ужасно. И если ты говоришь, то говори правду. А если ты не говоришь правды, то лучше бы тебе не говорить совсем. Лучше бы тебе родиться немым и слепым, и глухим. А еще лучше – не родиться вовсе.
Джеликтукон растерянно вслушивался в затихающее время от времени бормотание полубезумной старухи-сихиртя… и ждал. Терпеливо настойчиво ждал.
– У тебя есть слово, порождающее миры, у тебя есть всё, а ты слаб и бессилен против меня, ничтожной и слабой… Ибо ты не знаешь силу слова своего.
– Какое слово? Скажи! Назови его!
Сутулые плечи старушки Халей затряслись от беззвучного смеха. Колдунья ещё долго приходила в себя от непонятного Джеликтукону приступа веселья.
– Слово твоё в тебе. Не бросайся им, ибо назад его не вернёшь. А без слова нет и тебя… Знаешь ли ты, человек, чем грозит появление твоего племени моему? Всегда, где бы ни появлялись люди, после их прихода мои соплеменники погибали. Ты видел насколько люди сильнее и крупнее нас? Они всегда пользовались этим. Губили, убивали, мучили моё племя. Убивали насмерть обычными палками, камнями, как бескрылых, беспомощных пингвинов. Сначала нас. Потом наших доверчивых мамонтов, привыкших, что за ними ухаживают, а не… Не ледники, не морозы – человек уничтожал всё живое, и нас, и мамонтов, и рыбу, и море, и горы - всё вокруг убивал человек. Остатки нашего племени пытались спастись. Но люди находили нас, где бы мы ни скрывались. Находили и убивали просто так, ради развлечения. Потому что мы – маленькие…
Старуха замолчала. В этот раз молчал и Джеликтукон. Он не знал что сказать. И не знал – что теперь будет. Волшебница Халей почувствовала это. И тон её голоса стал мягче.
– А потом мы исчезли с лица земли. Но осталось слово. Живое слово сихиртя. И оно прозвучало там, где нет времени. И тогда там появился вихрь. Время пыталось обрушиться, пыталось ворваться туда, но рассыпалось, бессильное перед словом. И тогда время исчезло, оставив после себя пески и воду, воздух и солнце, и наших мамонтов… Мы ходим по сыпучим пескам времени, окунаемся в море времени, ездим на мамонтах времени, но. Самого времени здесь нет. Это всё – что осталось после него.
А ты и человеческие дети явились сюда оттуда, где оно, наверное, есть. И это опасно. Люди захотят появиться и здесь. Тогда нас не станет нигде.
Я верну детей обратно. Они ещё маленькие. Они не поймут, не запомнят, где они были. Не вернутся сюда. Но не ты. Ты не сможешь забыть. И не сможешь солгать другим. Я вижу.
– Так что же тогда делать? Убить меня?! – воскликнул Джеликтукон.
– Халей называют злой, непонятной. Её боятся, её обходят стороной. Но Халей никого не убивала, и никому, кроме чаек, не приносила вреда. Мне ничего не нужно от человека. Почти ничего…