Чтение онлайн

Ей становилось грустно, когда она замечала его одиноко стоящим с потерянным видом. Но как он уважал ее личную жизнь, так она уважала его. И она пыталась не думать о нем плохо, когда он снова начинал пить, во всяком случае, до той ночи, когда сгорел сарай. Это ей было трудно понять. Он знал, как много было поставлено на карту. Это был единственный дом, который когда-либо знала Эстелла. Она любила его. Это было ее святилище — это слово объяснила ей Уиллоу. И она ужасно боялась того, что это могут у нее отобрать.

Пока не появился незнакомец.

Как в историях Уиллоу, как в легендах, он был рыцарем, появившимся, чтобы устроить все к лучшему.

А его дамой была Уиллоу. Эстелла узнала это шестым чувством, когда увидела их вместе. При виде его глаза Уиллоу сияли, а всякий, кто доставлял радость Уиллоу, был другом Эстеллы.

Он что-то сделал и с Брэди. Сегодня Брэди держался прямее. Рука его за завтраком не так дрожала. Он часто злобно посматривал на незнакомца, но в этих частых взглядах заметно было растущее уважение. И самое главное — Эстелла знала, что Брэди больше не пил.

Эстелла поняла также, что незнакомец что-то сделал и для нее. Его краткое замечание насчет бисквитов наполнило ее удовольствием и новой уверенностью. Она знала, что обычно готовила не очень хорошо, и знала, что Уиллоу и дети часто только делали вид, что им нравится, но она училась потихоньку, и его замечание звучало искренне.

Он был опасным человеком — это Эстелла знала. Она видела, как он выхватил револьвер. Она заметила страх на лицах этих людей. Но в глубине души она была рада, что он здесь.

Брэди посмотрел на свою немезиду [5] . Лобо был сам дьявол. Брэди с каждой минутой все больше убеждался в этом. Этот тип специально его мучил, издевался над ним, ставил его перед выбором.

Брэди не хотел выбирать. Он не хотел думать. Он не хотел снова браться за револьвер.

Когда бы он ни закрыл глаза, ему виделся последний человек, убитый им. Черт побери, он не хотел снова убивать.

И все же, когда бы он ни смотрел на Лобо, он видел в его глазах оценку и осуждение.

А какое ему дело до этого?

Он всегда ненавидел профессионалов. Они были все одинаковы, и этот не лучше других. У него были те же холодные глаза, то же вызывающее выражение, та же реакция на неприятности. И если заглянуть в глубину души, что Брэди не слишком хотелось делать, то он завидовал Лобо, завидовал доверию, с которым относилась к нему Уиллоу, завидовал обожанию в глазах Чэда, и особенно удовольствию на лице Уиллоу. Осознание этого ему не нравилось, но так оно и было. Во всем неприглядном виде.

— Черт побери, — громко выругался он, и еще больше разозлился, заметив насмешку в глазах напарника, как будто Лобо точно знал, о чем он думает.

Это вывело его из равновесия. Брэди с такой силой ударил по гвоздю, что доска раскололась, и он с отвращением поглядел на нее.

— Устали? — с издевкой спросил Лобо.

И еще как.

— Нисколько, — сказал он.

Лобо поражался тому, какое удовольствие доставляет что-то созидать.

Мальчиком и юношей он жил в вигвамах и имел не больше вещей, чем можно перевезти на спине лошади. Став белым, он обрел немногим больше имущества: пустая комната в Денвере с несколькими сменами одежды, седло, винтовка, револьвер, и седельный вьюк, и лошадь.

Итог его жизни.

Но теперь он гордился тем, что помогал строить. Они с Брэди закончили ворота в сарай, стойла и сеновал. Оставалось немного, только доделать двери на сеновал.

Лобо весь день поддразнивал Брэди. Уж в чем Лобо хорошо разбирался, так это в людях, и он чувствовал, что гордость Брэди, хотя и изломанная, откликалась на вызов. В этом человеке что-то оставалось: искра, которую, возможно, удалось бы снова раздуть в что-то стоящее. Лобо было совершенно наплевать на самого Брэди Томаса. Он не любил законников. Он не терпел пьяниц и слабаков. Ему редко кто-нибудь нравился. Он никогда не оставался достаточно долго, чтобы завести что-то больше случайного знакомства, а его репутация держала большинство людей на расстоянии. Будь Томас сам по себе, Лобо просто дал бы ему кувшин виски и без дальнейших размышлений поехал своей дорогой.

Теперь у Лобо появилась ответственность за живших на ранчо. Но он не мог оставаться надолго. Он должен каким-то образом сделать так, чтобы Брэди Томас достаточно пришел в себя для того, чтобы суметь защитить Уиллоу и детишек, когда он уедет. И чем быстрее, тем лучше.

Он мрачно улыбнулся при мысли, что это значит. Лобо, спаситель душ человеческих. Что за насмешка, и больше всего над ним самим.

Тем не менее он продолжал подталкивать Томаса, наблюдая, как его красное лицо краснеет еще больше от злости и усилий. Но Брэди не бросил работу, и это говорило в его пользу.

Лобо сам начал уставать ближе к вечеру. Скоро вернется Уиллоу. Он пытался забыть ее поцелуй, ту бурлящую, ищущую страсть, которую он в ней почувствовал. Это удивило его, потому что она была леди, а он почему-то считал, что благородные дамы таких вещей не чувствуют. Не то чтобы у него был какой-то опыт с дамами, они всегда казались такими холодными и высокомерными, и когда он проходил рядом, подбирали юбки, словно он был грязью.

Ему это было безразлично, потому что он о них думал не лучше. Но теперь ему стало небезразлично, и это приносило больше беспокойства, чем он готов был признать. Он хотел Уиллоу, хотел ее так, как никогда не хотел женщину. Он знал, что Уиллоу была не из тех, кто готов отдать себя без брака, а брак был не для него. Он не мог предложить ничего, кроме неприятностей. И ни одна женщина не стоила его свободы. С легкой дрожью он посматривал на калитку, желая увидеть тележку и в то же время боясь этого. Ему не нравилась слабость в его коленях. Ему не нравилась ни окутывающая, расслабляющая теплота, ни озабоченность, которая могла на долю секунды задержать руку с револьвером. Ему не нравилось доверие в их глазах, которое приковывало его к ним не хуже цепей.

Черт, ему совсем не нравилось все это. Так почему он еще здесь? Он взглянул на своего напарника по неволе. Томас еще не был готов действовать самостоятельно. Возможно, никогда не будет готов.

Несколько дней. Что такое несколько дней? Все, предупреждал его рассудок. Уходи, пока можешь, пока цел.

Он услышал тележку, скрип старых рессор и посмотрел в сторону калитки. Она уложила волосы валиком сзади, и несколько прядей вырвались, обвивая ее лицо. Как всегда, она сидела прямо и уверенно, и он заметил, что она повернула лицо к сараю и смотрела на него.

Ему не было видно выражения глаз, но было видно, как ее тело вдруг встрепенулось, и он понял, что она испытывает то же возбуждение, что и он. Он нарочно отвернулся и обратился к Томасу:

— Этой ночью я на первой вахте.

Томас мрачно кивнул. Он не упустил краткий обмен взглядами и понял, что Лобо хотел пропустить ужин, чтобы избежать близости с Уиллоу. И он считал это правильным. Он сам не ожидал, что согласится в чем-нибудь с Лобо. Но он хотел, чтобы Лобо был подальше от Уиллоу, чего, по-видимому, хотелось и самому Лобо.