Чтение онлайн

После того, как Джозеф Локордолос частично оправился от тяжелого нервного расстройства, ему разрешили возвратиться на «Глорианну». Уголовное дело на него прекратили, что же касается гражданского иска, то здесь ему удалось достигнуть соглашения с «пострадавшими», выплатив им солидные суммы. Его виза была аннулирована, как и визы пяти членов его команды. Закон предписал им всем до завершения ремонта оставаться на борту «Глорианны». Джозеф делал все, что возможно, чтобы отсрочить окончание работ, в надежде, что Карла появится прежде, чем яхте будет приказано покинуть порт. Он очень беспокоился о ней, продолжая оставаться в неведении по поводу того, что же Винтер сделал с Карлой, какую ужасную судьбу он ей уготовил. При одной мысли о том, что несчастная Карла могла погибнуть, на глаза Джозефа наворачивались слезы.

На восьмой день после пожара Карла спокойно поднялась на борт. Стояло раннее утро. Она вошла в кают-компанию и, негромко сказав «Привет, Джозеф», села. Джозеф вскочил на ноги, с ужасом глядя на нее. Карла похудела фунтов на пятнадцать. Щеки ее ввалились. Глаза казались огромными. Ее великолепные светлые волосы кто-то коротко подстриг. На ней была дешевая блузка и не менее дешевая коротенькая юбочка. В руках она держала большую вульгарную красную сумку. Джозеф подбежал к ней, встал на колени перед стулом, обнял ее ноги и с рыданием в голосе воскликнул:

— Моя бедная Карла, что с тобой случилось?

— Как твои дела, Джозеф? — спросила она. Ее голос звучал холодно и безжизненно.

— Как мои дела? — вскричал Джозеф. — Это ужасно!

Он вскочил на ноги и принялся мерить шагами каюту. Затем бросился рассказывать ей, в какую ужасную историю впутал его Кирби.

— Они набросились на меня, как настоящие тигрицы! Проклятый Винтер сделал все это с помощью того самого дьявольского устройства, которое использовал против нас его дядюшка. Но старик Креппс никогда не переходил границ приличия. Боже мой, чего мне это стоило! Я до сих пор не могу спать по ночам. Я все время просыпаюсь. Мне снится татуировка.

Он снова встал рядом с ней на колени.

— Мы должны завладеть этим устройством, Карла! Мы должны его заполучить. Винтер — слабовольный дурак. Он должен был убить нас, когда имел такой шанс. Послушай, моя драгоценная. Я добыл о нем всю информацию. Он отправился в Нью-Йорк с Бонни Ли Бомонт, той самой девчонкой, которая сбежала от тебя. Они собираются в Париж! — Джозеф остановился и внимательно посмотрел на Карлу. Казалось, она дремала с открытыми глазами.

— Дорогая, да ты меня не слушаешь!

И действительно, Карла не слушала его. Она сидела неподвижно, уставившись в стену каюты.

— Дорогой, ты знаешь, что значит ОБОР? — вдруг спросила она.

— Откуда я могу это знать?

— Это значит: отсутствие без официального разрешения. Знаешь, они были страшно возбуждены. Тридцать три человека сразу и, к тому же, вместе с военным грузовиком! — Она повернулась и внезапно мягко посмотрела на Джозефа. — Понимаешь, они ехали из порта Эверглейд в Ки Уэст. Там стоял их эсминец. В Ки Уэсте.

Джозеф ударил себя кулаком по голове.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь! Где ты была?

— Я была в грузовике, полном матросов.

— Как это чудовищно!

— Эсминец — самый маленький боевой корабль. Обычно его длина составляет от трехсот до четырехсот футов, а водоизмещение — от двух до трех тысяч тонн. Эсминцы чаще всего используются для прикрытия и сопровождения других кораблей.

— Карла!

— Эсминцы имеют высокую скорость и маневренность. А их непотопляемость обеспечивается герметически изолированными друг от друга отсеками. Моряки, однако, называют эсминцы консервными банками — из-за малой толщины металла обшивки.

Джозеф в отчаянии вцепился в Карлу и тряс ее до тех пор, пока у той не застучали зубы. Но как только он отпустил ее, она тут же продолжала:

— Самый распространенный вид эсминцев на вооружении военно-морского флота США называется «класс 692» или «длинный корпус». Сконструирован во время второй мировой войны. Имеет две группы двигателей общей мощностью в шестьдесят тысяч лошадиных сил. Двигатели, паровые котлы и другое оборудование занимают три четверти всего пространства под основной палубой.

Джозеф с ужасом посмотрел ей прямо в глаза. И в первый раз за все время их знакомства увидел в них кротость, спокойствие и странное самодовольство. Глаза точно говорили ему, что все поиски завершены, все былые огненные устремления навсегда погасли.

— Послушай меня, дорогая. Завтра мы отплываем. Мы плывем до Нассау, а оттуда вылетаем в Париж. И там найдем Кирби Винтера.

— Нет, дорогой, — ответила Карла нежно и спокойно.

— Но почему? — закричал Джозеф.

Карла встала, потянулась и зевнула. Джозеф невольно отметил, что несмотря на заметное похудание, у нее все тот же прекрасный цвет лица. Даже как будто лучше. Не посмотрев на него, она отправилась в соседнюю каюту.

— Я вернулась только для того, чтобы взять кое-что из одежды и деньги, — сказала она через плечо.

Джозеф пошел вслед за ней.

— Но куда ты пойдешь? — в его голосе появились просящие нотки.

Она повернулась и посмотрела на него с удивлением. Тон ее ответа явно показывал, что он задал необыкновенно глупый вопрос.

— Обратно в Ки Уэст, естественно.

— Но Карла!

— Они ждут меня, дорогой. Эсминцы вооружены торпедами, которые располагаются в специальных торпедных аппаратах, размещенных на палубе, а также снабжены пятидюймовыми многоцелевыми пушками и глубинными бомбами.

Сказав это, она направилась в свою каюту. Джозеф ясно услышал, что она что-то напевает себе под нос. Песня была смутно знакома, но ее название он никак не мог вспомнить. Что-то связанное с якорями. Он не вошел вслед за ней, а остался стоять в дверях. Карла стала спокойно раздеваться. И тут Джозеф увидел нечто такое, что заставило его содрогнуться. Он быстро повернулся и опрометью кинулся в свою каюту, где тут же упал на диван. Услышав, что Карла уходит, он крикнул ей вслед:

— Я буду ждать тебя в Нассау!

Она ушла. Джозеф лежал и раздумывал над тем, скоро ли она вернется. Он надеялся, что это произойдет не очень скоро, и он успеет примириться с ее татуировкой.

И в тот миг, когда Карла умело забиралась в ожидающий ее серый «Джип», счастливый Кирби Винтер подносил бокал к нежным губам своей белокурой девчонки и без остатка растворялся в ее бездонных насмешливых глазах.