Чтение онлайн

Вывалив на дымящуюся после секса голову самого счастливого в мире опера эту информацию, Лера с замиранием сердца ждала эффекта. Эффект чуть не довел Андрея до состояния аффекта!

– Да как ты могла без меня следить за ними?! Да как ты могла, не посоветовавшись со мной…

– Заткнись, сыщик, и послушай, что нужно делать.

И странное дело, Андрей заткнулся и весь превратился в слух…

Туман с детства мечтал о Щукинском театральном училище. Как-то в гостях у Жуковых был ректор «Щуки» Захава, и Альбина Феликсовна попросила Игоря прочитать что-нибудь. И он прочитал. Арам Хачатурян, присутствовавший при этом, подбежал к Игорю и трижды расцеловал. Дело в том, что стихотворение, написанное во время путешествия на пароходе, было откровенно детским и наивным, но при этом очень искренним.

Захава пообещал. Борис Полевой сказал, что напечатает в «Юности», Хачатурян облобызал, Лиля Брик, жена Осипа Брика и любовница Маяковского, прослезилась. Вечером, когда все разошлись, а Игорь с Володей Грамматиковым убирали и мыли посуду, Володя, самый искренний среди всех, сказал: «Старик, какой ты талантливый, я тебе по-доброму завидую» – и подарил Игорю зажигалку.

Ну как тут не закружится голова от таких ярких поворотов судьбы! И она закружилась. Жуковы жили на Большой Дорогомиловской, а Игорь ночевал в мастерской, которая находилась на улице Горького, напротив Моссовета. Вместе с ним там ночевала и Валерия, секретарша Жукова. Альбина Феликсовна совершенно беспричинно приревновала ее к Николаю Николаевичу и выгнала. А добрый Николай Николаевич разрешил ночевать ей в мастерской, но чтобы об этом никто не знал. Как-то в одну из ночей «полтавская находка Жукова» решил, что он самый крутой мачо, и полез к Валерии в постель. Та, разумеется, дала ему по роже и жестоко высмеяла дерзкого малолетку. Затаив на нее злость, Игорь рассказал Альбине Феликсовне секрет полишинеля. А вечером, вернувшись с премьеры вахтанговской «Конармии», застал у дома Жуковых «скорую». Утром Николай Николаевич сказал юному сексоту: «Игорь, ты поступил не по-мужски», и вечером Игоря отправили в Полтаву.

Какая-то странная тишина стояла в городе. Обманчивая, как перед боем. Амир приехал в кафе к Сереге Козловскому по кличке Серый. Можно было представить, каким авторитетом пользовался в городе этот человек, если при фамилии Козловский погремуха была Серый. Они сели в отдельном кабинете. Ни есть, ни пить не хотелось. Серый догадывался, зачем приехал Амир, но сам разговор начинать не хотел. Амир расспросил Серого о том о сем, а потом вдруг без предисловий, со свойственным ему восточным темпераментом взорвался:

– Послушай, брат! Ты меня не первый год знаешь. Я против сходки не пойду. Но объясни мне, барану черному, почему я должен не в общак, а Крымскому отстегивать со своих грядок? Общак – это святое. Но почему я должен платить пособие по безработице Крымскому, если кто-то вырезал его барыг?!

– Успокойся, Амир, не так громко. Если раньше чекисты ходили в кожанках и наградных переходящих красных галифе с кожаными вставками, потом в ратиновых пальто, мохеровых шарфах и ондатровых шапках, потом в цепях и перстнях, то теперь любой с виду лох и замухрышка может достать корочки и зачитать нам наши права.

– Ты, Серый, на измене, потому что много фильмов, в натуре, американских смотришь. А за что нас брать? Мы чистые, – возразил Амир.

– Я, брат, ничего зря не говорю. Эта тишина в городе, помяни мое слово, обманчива. Сны плохие вижу, недобрые сны, ой, будет скоро кровь. Большая кровь! А насчет сходки ты зря. Ты же вместе со всеми был на том сходняке, и тогда что-то я не слышал, чтобы ты пузыри пускал. Хотя по большому счету я с тобой согласен. Нужно снова созывать братву, я тоже платить Крымскому пенсию из своих кровных не хочу. Но чтобы все было по закону, кипиш не подымай, а спокойно объедь братву, пощупай, чем дышат. Вот тогда и определимся, – подытожил Серый.

Амир встал, обнял по-братски умного и рассудительного урку и уехал подмучивать дальше.

Созвонившись с профессором Толмачевой по телефону, Андрей приехал к ней в лабораторию. Как ни умоляла Лера, он проявил характер и ее с собой не взял. Нина Борисовна оказалась женщиной, которая могла вызвать не только научный интерес. Красивая фигура, приятное лицо, короткая, под мальчика, стрижка. Все это хорошо сочеталось с ее умом и умением подать себя. Андрей оценил ее чувство юмора, умение держать себя в руках и располагать собеседника к себе. Но Лера отлично подготовила его к разговору. Это при Лере он краснел, как «алые паруса», и белел, как «парус одинокий». В любой другой обстановке и при других условиях это был матерый «земляной» опер.

– Итак, – после глотка кофе и нескольких ничего не значащих фраз произнесла Нина Борисовна, – я надеюсь, что не любовь к химии и не интерес к фармакологии привели вас ко мне.

– И то, и другое, и третье, – моментально ответил Андрей.

– Давайте сразу о третьем, – улыбнулась Нина Борисовна.

– Ну, о третьем, так о третьем, – не стал спорить Андрей. – У меня, Нина Борисовна, есть подозрение, что вы совершили большое открытие в науке. Но, поддавшись дурному влиянию одного своего одноклассника, используете это свое открытие не на благо, а наоборот.

На лице Нины Борисовны не дрогнул ни один мускул.

– Вы говорите загадками. За тридцать лет активной научной деятельности я сделала много открытий. У меня патентов одних больше сотни. Но при чем здесь одноклассники?! Хватит ходить вокруг да около, а то я начинаю терять терпение. Я согласилась встретиться с вами, так как мне было любопытно, соответствует ли ваша внешность вашему имиджу бесстрашного борца с преступностью, и, признаться, теперь слегка разочарована.

– Нина Борисовна, я думаю, что вы придумали «порошок счастья», а Тумановский Игорь Вениаминович по кличке Туман его распространяет, – не моргая, глядя глаза в глаза, ровным голосом закончил Андрей.

– «Порошок счастья»? Впервые о таком слышу… постойте, не тот ли это наркотик, о котором нынче трубит вся пресса?

– Именно он, Нина Борисовна, именно он.

– Молодой человек, вы сошли с ума! Немедленно покиньте мой кабинет и без повестки больше не приходите. Фамилия моего адвоката – Иван Врагов. Он легко добьется для вас повышения, ну, скажем, участковым на Землю Франца-Иосифа. Там отличный климат и огромное поле деятельности для вашей фантазии.

Наконец-то закончился колючий, противный, холодный октябрьский дождь. Ветер по-хамски относился к коротким женским плащам и юбкам. Лужи, покрытые рябью, словно гусиной кожей, не отражали ничего, кроме тоски и безнадеги. В такую погоду старость тянется к теплу, а молодость – к свету. Все клубы и кабаки были забиты под завязку. От кислотного наваждения выносило остатки мозгов. Хотелось общения, секса, радости и счастья. Баянисты или игольчатые торчки путем добавления нескольких нехитрых компонентов научились превращать «порошок счастья» в «эликсир радости». Пара кубиков этого прозрачного снадобья погружали торчка в космический Диснейленд, где добрые и веселые диснеевские герои кормили и поили его, играли с ним в интересные ролевые игры, занимались групповым сексом и откуда так не хотелось возвращаться в дождливый холод черно-белого октября.