Чтение онлайн

Не гневи Бога, девочка. Живи в радости от сознания, что ты любишь и любима. Дорожи своим счастьем и борись за него. Не дай тебе Бог идти к своему счастью так, как шла я. И Господь наградит тебя долголетием и покоем. Счастье – это как можно дольше и спокойнее прожить с тем, кого любишь и кто любит тебя. А эротические изыски – это все чушь. Если любишь, то оргазм уже от сознания этого. – Лена улыбнулась и спросила: – Вот скажи, я все это время гладила твою руку. Что ты при этом ощущала?

– Не знаю. Было как-то спокойно, – медленно, с расстановкой ответила Лера.

– Вот видишь, мое прикосновение не возбуждает тебя, а успокаивает. А если бы тебя гладил твой Андрей?

– У меня б по ногам текло, – опустив глаза, ответила Лера. И вдруг обе громко рассмеялись.

– Я не могу быть истиной в последней инстанции. Ты мне тоже с первой встречи очень понравилась. Но я слишком дорого заплатила за свое сегодняшнее счастье и не хочу им рисковать. И тебе, пока мы дружим, такого шанса не дам! – закончила Лена.

Девчонки крепко, по-мужски, пожали друг другу руки, и Лера почувствовала такую легкость, что закружилась голова.

Андрей договорился с Антоном о встрече, и она состоялась в офисе Антона. Потапов, в кабинете которого проходило совещание, глядя на Андрея, грустно сказал:

– Знал я твоего отца, Андрей. Хороший опер был. Погиб по-глупому. Ты, если из конторы попрут, давай к нам.

Андрей, Антон и Лена почему-то громко рассмеялись.

– Чего ржете? – беззлобно поинтересовался Потапов.

– Да мы недавно ему уже от вашего имени делали такое предложение.

Неловкую паузу своим появлением разрядила Лера:

– Простите за опоздание. Пробки.

– Познакомьтесь, Валерий Иванович, это Валерия Черноротова. Независимый адвокат. И наша недавняя заказчица.

– Постой, а Эдуарда Игоревича Черноротова не родственница будешь? – спросил Потапов, глядя почему-то на Андрея.

– Первой линии родня, – тоже глядя на Андрея, ответила Лера.

– Однако мне пора, – заторопился Потапов. – Надеюсь, в делах своих сами разберетесь, – без всякой надежды в голосе пробурчал он на прощание. – До встречи.

Все попрощались, и Антон, проводив бывшего шефа до двери и закрыв за ним входную дверь на ключ, сразу же начал совещание.

– Я так понял, что ваша профессорша опять начала грядки свои расчищать и кровью поливать обильно? – спросил Антон.

– Да, Антон Януарьевич, менты за последнюю неделю с ног сбились, из министерства комиссию прислать обещали. А это, как известно, оргвыводы и кадровая ротация. А все только пригрелись. Думали, хоть до Нового года спокойно доработаем, – заговорил Андрей. – Самое худшее в этой ситуации, что в мою версию о том, что порошок изготовляют у нас, никто не верит и во внимание не принимает. Отправляют дурацкие запросы по всему пути следования поезда, где наркоту обнаружили, а это уйма городов. Неделями ждут отчетов, чтобы отписаться потом о проделанной работе. Все только и делают, что создают видимость активной работы, а на самом деле «катают» генерала. Терминатор два раза ничего не повторяет, он мужик жесткий. А в это время кровавая Мери, как мы между собой назвали Нину Борисовну, работает в три смены. – Андрей вздохнул.

– У тебя, Андрей, есть какие-то идеи. Я ведь понимаю, что ты не советоваться с нами пришел, а за практической помощью, – сказал Антон.

– Абсолютно верно, – встряла до того молчавшая Лера. – Мы хотим поездить за нашими фигурантами и отследить всех членов этой организации.

– Больше всего нас интересует «здоровенный дебил». Это, наверное, и есть исполнитель. Ни сама Нина Борисовна, ни ее подручный Тумановский под это описание не подходят, – закончила Лена.

– Ну, раз все могут высказаться, – чуть обиженно произнесла Лера, – то я так скажу. Лене и Антону, поскольку они не государевы слуги, нужно установить наблюдение за Ниной Борисовной и Тумановским. А дальше действовать по ситуации. Как по мне, то необходимо выследить исполнителя, взять в плен и допросить с пристрастием.

– А потом? – дрожащим голосом спросила Лена.

– Пес с котом! – после до неприличия затянувшейся паузы подытожил Антон. – Разберемся.

После очередного Васиного «фестиваля» наркобарыги попрятались или исчезли, став лекторами общества «Знание», ибо посчитали, что лучше умереть естественной смертью, чем с тротиловой шашкой в заднице. Быстро восстановив свои сети распространения, Вася опять заскучал. Он засыпал днем в президиумах торжественных собраний, а ночью не спал от минометных разрывов и запаха свежевыжженной земли. Вася ходила к бабкам, готовила отвары из нескольких трав, после которых Вася засыпал без слов, но, проснувшись, долго пустыми глазами шарил вокруг себя, не понимая, кто он и где находится. Лучше бы и не было этого дурного перерыва. Он выбил Васю из колеи.

Туман как-то долго смотрел на Васю, а потом сказал то, о чем скоро пожалел:

– Может, это твоя постоянная телка делает из тебя дебила?!

– А в чем дебилизм? – не понял Вася.

– Да у тебя, когда ты задумаешься, рот, как у дауна, открыт и в каждом глазу вспышки от разрывов полыхают! Пока ты драл блядей, ты был злым, но собранным. А теперь ты одной ногой здесь, а другой «за речкой».

– Нет, Туман. Вася здесь ни при чем. Она готовит, стирает, переживает. Она мне как добрая сестренка. – Вася уперся совсем недобрым взглядом в такой же тяжелый взгляд.

– Да мне на твою личную жизнь, в общем-то, параллельно. Лишь бы работе не мешала. Пока я и мои партнеры довольны, заведи хоть гарем жопастых сестренок. – И Туман, не прощаясь, вышел на улицу.

Если бы он резко повернулся, то прочитал бы в глазах партнера свой приговор…

Но Игорь не оглянулся и тем спас себе жизнь, так как Вася уже принял решение.

Вернувшись домой, он, лежа в постели с Васей, вспоминал Ташкент. Центральный госпиталь. Сестричку Машу, которая была такой доброй, что все ее любили и жалели. Она была только после медучилища, детдомовка, сирота. Весь день бегала, щебетала, всех утешала, всем помогала.

Вася уже выписывался, когда однажды ночью, выйдя покурить, услышал чей-то сдавленный крик. Он доносился из кочегарки. Осторожно подкравшись к двери, Вася увидел двух пьяных кочегаров, которые насиловали бедную медсестру. Она была без сознания. Из головы, чуть ниже левого виска, сочилась кровь. Вася лопатой провалил головы обоим кочегарам и бросил их двоих в топку. Потом все убрал, дождался, пока они догорят дотла. Привел в чувство Машу, как мог ее успокоил. Она спросила, а где те двое, и он сказал, что убежали, испугавшись его. И, наверное, дезертируют. Она умоляла его никому ничего не говоритть. Оказывается, у нее воевал парень и она хотела дождаться его. Дожидаются не целок, дожидаются живых, пошутил Вася, но Маша снова заплакала и попросила его молчать.

Вася ушел в палату спать, а через несколько дней она перевелась в другой госпиталь, не сказав даже спасибо Василию за то, что он ее спас. Странные они… верные…

Бифштекса вычислила Лена. Она, узнав о его художествах, заочно в него влюбилась.

Ей нравились его неформальные изыски. Его необычные методы и творческий подход к делу. Ей, конечно, нравился и Тумановский. Но Тумановского она представляла себе только в качестве собеседника, а вот Васю она в разных позах примеряла к своей подушке. У них с Антоном все было хорошо. В семье – полное взаимопонимание. После смерти отца и брата Антон унаследовал серьезное состояние, и работали они практически для души. Их секс был окрашен в радужное многоцветие. Они были счастливы. Вот только результаты анализов показали, что детей у Антона не будет. А они оба страшно хотели детей. И как-то раз, лежа в постели, Антон попросил Лену об измене.