Чтение онлайн

Леся взъерошила ежик своих непривычно коротких волос, подергала сережку на правой брови, а потом мягким грудным голосом вкрадчиво сказала:

– Знаете что, дорогой Вилен Арсеньевич! Если вы действительно хотите подружиться с девушкой, вам не стоит прибегать к языку шантажа и угроз. А что, если я не боюсь вашей ментовки? А ну как скажу: везите меня туда? Тогда вы себе ненужные приключения, извините, на задницу поймаете. Охота вам тащиться куда-то, беседовать с ментами, писать объяснения… Да и со мной вы после такого уж точно разругаетесь навеки. Девушки ведь существа ранимые, тонкие… А вы очень уж прямолинейно сейчас действуете… Нет чтобы пойти красавице навстречу и сперва постараться хотя бы немного умаслить ее. Дать для начала хотя бы то немногое, что она у вас просит. В моем случае – чуть-чуть информации. Ну, и от вкусного пирожного я тоже не откажусь.

Сказала – и замерла. Неужели у нее получается кадриться ? Да еще с таким сатиром, как Борисоглебский?

Редактор с ходу ничего не ответил. Пауза продлилась долго, Борисоглебский о чем-то раздумывал, потом проворчал, словно про себя:

– А ты оказалась умней, чем я сперва подумал… – Он хлопнул рукой по рулю. – Ладно! Ты, наверно, жрать хочешь. Да и я, по правде, тоже. Здесь рядом есть неплохой ресторанчик. Пошли. Я угощаю.

Ресторан действительно находился в двух шагах от подъезда Борисоглебского, в подвале того же дома. Стильный, но не помпезно оформленный, и метрдотель показался Лесе не наигранно радушным. В зале пустовало лишь несколько столиков, а за остальными сидели в основном хорошо одетые мужчины, обсуждающие что-то деловое.

По тому, как сценарист гордо вышагивал рядом с Лесей по проходу и порой важно кивал кому-то из посетителей, она поняла, что спутник уже получил первый бонус: появился в обществе с хорошенькой, а главное, отчаянно молодой девочкой. Мужики за столиками оглядывали ее с оттенком одобрения и на старика-редактора посматривали завистливо. Их взгляды придали Лесе уверенности в себе.

Метрдотель усадил их в удобные кресла, официант подал толстое меню. Едва Леся успела рассмотреть, что цены на закуски начинаются от трехсот рублей, и в очередной раз ужаснулась столичной дороговизне, как Вилен Арсеньевич уже сделал заказ, причем за обоих:

– Принесите нам на аперитив коньяку, чтобы снять стресс и укрепить наше с девушкой взаимопонимание (официант тонко улыбнулся и кивнул), а затем каждому по порции карпаччо из лосося, а на горячее форель с травами. Запивать мы будем вашим домашним белым вином, десерт закажем позже.

Официант поклонился, сказал: «Прекрасный выбор», – и отошел.

А Борисоглебский пояснил Лесе:

– Здесь мясо готовят плоховато, зато рыбу – пальчики оближешь. Тебе обязательно должно понравиться.

Не успела Леся ответить «кастинг-директору», как у нее в рюкзачке снова зазвонил мобильник. На этот раз она решилась достать его, увидела на дисплее, что звонит Васечка, и подумала, что во второй раз сбрасывать его звонок будет совсем уж неприлично. Ведь он и обидеться может. И вообще, какое счастье, что он позвонил, жаль только, что опять не вовремя. Она поднесла аппарат к уху и выпалила залпом:

– Васечка, я очень рада, что ты позвонил, но сейчас совершенно не могу разговаривать. Я перезвоню тебе позже, ладно? – и нажала на «отбой».

Оставалось надеяться, что молодой человек не расслышал ресторанного гула и звяканья посуды. Да и вообще: стоило ли отвечать? У Леси совершенно не было опыта, как лавировать между двумя мужчинами. Она и с одним-то не знала, как управляться. И пока получалось не очень. Во всяком случае, Борисоглебский исподволь метнул на нее ревниво-злой взгляд.

Принесли коньяк.

– Я предлагаю выпить за мир во всем мире и мир между нами, – воздел вверх сценарист огромную коньячную рюмку, на донышке которой плескался янтарный напиток. – И за то, чтобы в наших с тобою отношениях было меньше вранья и больше игры. – И он посмотрел на девушку со значением.

– Я очень рада, что познакомилась с таким взрослым и умным человеком, – почти искренне ответила Леся. Кроме того, что Вилен являлся стариком и шантажистом, в остальном он был даже неплох: не дурак, уверенный в себе, импозантный. Или, может, это на нее коньяк так действовал? Даже пара глотков горячительной жидкости ударила ей в голову. Она ведь практически ничего не ела сегодня, сосиска в тесте в ожидании московской электрички на станции Меньшово не в счет.

– Как же тебя все-таки зовут, юная дочь лейтенанта Шмидта? – улыбнулся Борисоглебский. На него, похоже, тоже подействовал коньяк, расслабил, размягчил. – Кристина? Леся? Или как-то еще?

– Леся я, Леся, – засмеялась девушка. – Хотите, могу паспорт показать?

– А на каком курсе учишься?

– Перешла на четвертый.

– А кто у тебя мастер? Ершов, Исламбеков?

– В смысле?

– Ну ты же на сценарном учишься?

– Нет, на юридическом.

– Да?! А жаль… Могли бы раскрутить с тобой на пару неплохой сюжет. Тут тебе и мелодрама, и таинственное убийство… Эта твоя идея с незаконнорожденной дочкой продюсера в принципе плодотворна, но только какая-то сырая, недокрученная…

После коньяка, выпитого залпом, Вилен Арсеньевич подобрел. Тут подали вино и закуски.

Борисоглебский жадно ел и одновременно витийствовал, пытаясь произвести на Лесю впечатление. Он заказал себе еще коньяку. Сценарист рассказывал о своей работе на «Мосфильме» советских времен, и по его версии выходило, что Шукшин, Тарковский, Гайдай были если и не закадычными его друзьями, то, по крайней мере, добрыми знакомыми.

Затем он переключился на актеров и выдал об известных великих артистах несколько побасенок, довольно сальных, но, впрочем, смешных. Он подливал Лесе вина, и его красные жирные губы не переставая шевелились.

– А говорят, сейчас в кино все продюсеры решают? – вклинилась она, когда Вилен Арсеньевич уже заканчивал с горячим.

Собеседник скривился.

– Увы, да!..

– Почему «увы»? – немедленно ухватилась за слово студентка.

– Да потому, – воскликнул Борисоглебский, – что, как правило, это совершенно случайные люди, которые ровным счетом ничего в кино не понимают! И при этом, прошу заметить, во все подряд суют свой нос и всем пытаются рулить, от сценария и кастинга до грима с бутафорией! В то время как сами рулить умеют только одним – финансовыми потоками. И делать им в кино, кроме как деньги считать, нечего!.. – завершил он с горячностью.

Похоже, своим вопросом Леся задела его за живое.

– Это вы Райтонена имеете в виду? – невиннейшим тоном спросила она. – Или Брагина?

Вилен Арсеньевич осклабился.

– Ах да, – усмехнулся он, – ведь ты же пришла сюда выдаивать, хе-хе, из меня информацию… Нет, на журналистку ты и вправду не похожа, слишком скромна… Поэтому… Расскажу тебе кое-что, но, что называется, не для записи… Настоящий продюсер в кино действительно должен во всем разбираться и каждую копейку считать, однако и доверять тем, кто на него работает: режиссеру, оператору, сценаристу… А у нас… – Борисоглебский вздохнул. – Конечно, о мертвых ничего, кроме хорошего, но Брагин – он ведь просто бизнюк, который нарубил себе в девяностые капусты, а сейчас решил кино побаловаться. Вообразил себя великим знатоком и начал бабло в фильмы вкладывать. А так как в кино он ничего не понимает, то есть не понимал и уже не поймет никогда, то он пытался подменить собственную некомпетентность мелочной опекой. Во все детали лез. По двадцать раз сценарии читал, к каждой запятой придирался, рабочие материалы по три раза отсматривал… Непрофессионал! – Сценарист сделал рукой решительный, отметающий жест, словно сбрасывал покойного Ивана Арнольдовича со стола.