Чтение онлайн

— Одна из причин, почему тянуло именно к философии… Я вот чего заметил: если социолог крут, то это уже не социолог, а как бы по именованию философ, ну там Маркс, Фуко, Бурдье. Если психолог крут, типа Фрейд, тоже поле философии. А вот если не крут — просто социолог, просто психолог. То же с филологами, культурологами… Самые крутые в точных наук — кто их удумал, дал аксиоматику, метод — тоже ведь «философы». Прямо-таки не отдельная область, но типа офицерское звание всех областей. Ну я и решил сразу в офицерское училище, чего мне казарма? Правда вот, недоучился… И кто я теперь?

— Как ты и хотел — недо-сверх-теоретик. Бичара божий.

Чего хочу? Куда пафос гну?

Мечтается не против «неравенства» как такового, а за смену типа. Есть неравенство-субординация в управленческих пирамидах. И есть неравенство независимых, скажем так: по итогам турнирных таблиц. Есть сильные спортсмены, есть слабые, но нет спортсменов главных и подчиненных. Или художники: кто-то лучший, кто-то худший, но нет иерархии, лучший не стоит над душой у худшего фигурой начальства.

В чистом акте образования, не связанном с экзаменом на любые права, если взрослый дает что-то взрослому — тоже нет иерархии, ибо, по сути, нет принуждения. Есть рамки вежливости, диктуемые здравым смыслом: какая из сторон больше говорит, и все. Но это добровольный пакт: не нравится — встал, ушел. А в фирме? Конечно, нет: встал, ушел, умер с голоду.

Сейчас доминирует первый тип — хочется второго.

Кому «нам»? Ну, не я же один такой.

Хотя многие, знаю, второго типа просто не разумеют. «Как это он лучше меня, если у него нет власти»? Искреннее непонимание бывалых холопов: чем же он, интересно, круче — если у него нет полномочий двинуть меня по башке? (интересно бы посмотреть, как потенциальные подчиненные создают себе лишнюю власть — где можно обойтись без нее, где потенциальное начальство ее не хочет).

Таким можно оставить начальство. В виде исключения.

Девушка, работающая учителем, говорит: в моем классе — мафия отличников. Натурально. Те, кто учится на 4 и 5, гоняют и притесняют двоечников. Медленно думаешь — сейчас получишь… Охренеть.

Школа то, правда, не простая, а золотая. Класс «развивающего обучения».

А если вообще создать «боевые отряды ботаников» (БОБ)? То есть некое подобие хунвейбинов — для социальных чисток и больших политических задач. Учить ребят драться, читать им специальные лекции, отсыпать административный ресурс. Но отряды — с образовательным цензом. Чтобы тебе дали форму с нашивкой, легитимно позволяющей многое, надо учиться на пять. Учиться перестаешь — форму снимают.

Отличник по психотипу может быть очень жесток (злопамятен и последователен), но он не агрессивен, мало предприимчив себе на карман и очень ответственный, и верит взрослым. Идеальные качества для опричника: жестокость и ответственность на фоне слабой агрессивности. Кого попало не тронет, кого надо уроет.

А кого гонять? Сначала что-нибудь совсем одиозное. Ну, положим, «школьных хулиганов» и «торговцев наркотиками». А там посмотрим.

Заодно и престиж образования — поднимется. Если бейсбольные биты выдавать сугубо по зачетке, бедная бумажка наконец-то начнет ролять.

Раздайте патроны, классручка Марь Санна, проректор Ван Ваныч, готовь ордена…

Какие права давать народу в первую очередь — социальные или политические? То есть чтобы сначала «голосовать» — или сначала «накормить»?

А какие права в первую очередь — в нормальной семье — даются ребенку: права на жизнь или права на решения? Что касается прав на жизнь, то они признаются с момента рождения. Как минимум, они равны правам взрослым, зачастую — дети и родители равны, но дети равнее… То есть последний хлеб и последнее теплое одеяло — детям. Это и есть «пакет социальных прав». А «пакет политических прав» — хрен вам. Малые дети не голосуют за семейный бюджет, профессию родителей, и не очень решают, чья мама будет жить с чьим папой. И за себя тоже — не решают. Ходить ли им в школу, есть им кашу, и т. д. Подрастут — решат. И то не за всех, а за себя лично. Когда пройдут некий ценз.

А теперь представьте, что «политический пакет» приоритетнее «социального». И дети кушают не от пуза, а по мере своей конкурентоспособности. Вымыл пол — получил морковку. Сходил в магазин — мелочь себе на карман. Не вымыл и не сходил — поголодал, подумал о стоимости никчемной рабочей силы… Плохо подумал — еще поголодал. Еще поголодал. А папа пьет «чивас ригал» в кабаке, потому что папа — конкурентоспособный.

Но зато с семи лет — «политические права». Молодежные политики. Малолетние думаки. Повестка дня: 1) Не на фиг ли школу? 2) В какую розетку — суем сегодня палец? 3) В какой позе — папа сегодня имеет маму? И т. д.

Единственное, что тут могут делать взрослые — применять «черные политические технологии». Чтобы дети голосовали против своего кайфа, т. е. ходили в школу, не мучали кошек, и не лезли в чужие позы. А чтобы как-то выкормить «неконкурентоспособных» — целые программы социального трансферта принимать надо… Платить, например, за отметки в школе… Вместо того чтобы просто снять замок с холодильника. Нет, на холодильнике будет — замок.

Ну вот такая примерно демократия.

Понимаю, что сравнение детей и народа — не очень корректное.

Можно и обидеться. Я согласен: дети лучше. Дети вырастут. И получат себе политические права.

Население, в принципе, можно поднять до этого статуса. Рассматривать его как «потенциально взрослых». Для этого очень серьезно заниматься образованием, и еще раз, теперь уже как условия образовательного процесса — не давать политические права (ибо развращает) и дать максимум прав на жизнь (голодное брюхо к учению глухо).

Интересно, вот эту модель — принял бы референдум? Всенародный? Не подтасованный?

Шут его знает.

По этой модели всенародные референдумы проводить не особо-то и положено.

Исчезнет ли в армии дедовщина, если рядовым разрешить дуэли? Не смертельные и лучше всего — на генераторе случайных чисел. Вася вызвал Петю биться на колоде карт. Кто первый вытянул пиковую даму, того связали, и победитель над ним как-нибудь поглумился (заранее установленным образом). Морду разбил, как минимум. Или даже так — дуэль с вероятием смертельного исхода. Если в первых пяти картах были бубны, тебе перед строем ломают руку, а если бубновый туз — расстреливают. Или так: вызывающий сам определяет тяжесть поединка — на публичную пощечину или на смерть.

«Нечестно, что обидчик и обиженный имеют равные шансы»? Ни черта подобного. Всерьез обиженному нечего терять, обидчику — есть что. Даже если чмырю и пахану определить просто равные наказания — это будет уже поражение пахана. «В армии станут чаще гибнуть в мирное время». Не уверен, что чаще. Зато жить начнут. И вообще. Канонизированная жестокость всяко меньше жестокости просто так.

И статус служивого, кстати, сразу повысится. Дуэли же не мордобой, тем более групповой. Это же гордо. Реальные понты, не дутые. Мушкетеры терпели и нам велели.