Чтение онлайн

— Папу забрали в больницу.

— Ничего страшного. Из больницы не всегда выносят ногами вперед. — на попытку пошутить, губы сами дергаются в слабую улыбку. — Еще что?

— Я планировала вернуться домой, но теперь нужно деньги зарабатывать, а я… — опускаю глаза, рассматриваю телефон в руках. Стыдно признаваться в своей глупости и наивности. Прикусываю губу. Моей крошке шесть недель, чуть больше месяца. У меня есть еще немного времени, чтобы определиться… Поднимаю глаза на Полину Сергеевну, она терпеливо ждет от меня истории.

— Я не могу сейчас вернуться к родителям, потому что беременна. И в Москву я приехала, думала, что отец ребенка возьмет на себя обязательства, но ошиблась. Он сказал, что ему этот ребенок не нужен, предложил денег на аборт. Аборт я не хочу делать, но при этом понимаю, что могу не справиться. У меня нет ничего за душой. Даже веры. — рассматриваю рисунок на обоях, лишь бы не смотреть в глаза Полине Сергеевне и не видеть там осуждение, жалость. Понимаю, что за ошибки нужно отвечать самой, не возлагать на кого-то свои проблемы.

— Аня, не паникуй, все у тебя будет хорошо, а этот козлина еще пожалеет, что отказался от ребенка. Надеюсь, про аборт ты несерьезно? — приподнимает бровь и строго смотрит в глаза. Я мотаю головой, удивленная реакцией Полины Сергеевны.

— Какой срок у тебя?

— Где-то шесть недель.

— У врача была?

— Нет. Только тест делала.

— Это плохо, надо срочно пойти на прием, встать на учет, сделать узи. Живот болит? Тошнит? Голова крушится?

— Ничего нет, только в сон клонит.

— Это нормально, организм привыкает к новым изменениям. Так, — Полина Сергеевна встает, я не перестаю на нее удивленно смотреть. Никак не укладывается в моей голове ее поведение. — Я сейчас позвоню подруге, она мне посоветует хорошего гинеколога, а потом еще надо решить вопрос с твоим трудоустройством. Кто ты там у нас по профессии?

— Повар-кондитер.

— Отлично, в декрете на заказ можно делать торты, лишняя копеечка в такое время не помешает. И от государства по максимум возьмем.

— Полина Сергеевна! — окликаю я пожилую женщину возле дверей, она изящно оборачивается. — Зачем вам все это? Не уверена, что ваш сын будет рад.

— На Никиту не обращай внимания, ему пора уже перебираться в свой угол, а то привык к мамке бегать, когда у самого есть пустующая квартира. Что касается всего остального, — ее карие глаза задумчиво устремляются на меня, грустно улыбается. — Нравишься ты мне, всегда мечтала иметь дочку. Все, отдыхай, не переживай, все будет хорошо. Пойду звонить подруженькам.

— Спасибо вам. — в носу щиплет, неприлично громко шмыгаю, от переизбытка эмоций глаза наполняются слезами.

— Но-но, оставь эту сырость, не хватало нам еще тут плесенью обзавестись. Все, я ушла.

— Спасибо! — шепчу одними губами. Нужно верить, верить в лучшее до конца. Вот и сейчас я понимаю, как порой жизнь поворачивает события. Когда закрывается дверь, нужно всегда искать открытое окно, порой форточку. Безвыходных ситуаций не бывает, а руку помощи протягивают порой те, от кого меньше всего ждешь. Если будет девочка, я обязательно ее назову Полиной.

Аня

Полина Сергеевна порхала вокруг меня с загадочной улыбкой два дня, вызывая недоуменный взгляд у Никиты по утрам. Спасибо ему за то, что не спрашивал причину и не комментировал странности своей матери. Он вообще как-то отгородился, я бы сказала, что замкнулся. Смотрит перед собой, когда делает вид, что завтракает; уходит утром, приходит поздно вечером, иногда не приходит. Понимаю, меня не должно интересовать времяпровождение сына Полины Сергеевны, но каждый раз, когда поздно вечером хлопает входная дверь, я встаю и подхожу к своей двери, прислушиваюсь. Его шаги неторопливы и почти бесшумны, хотя может не слышно, потому что не скрипит пол, как у родителей дома.

— Анечка, съешь еще оладушек, надо хорошо питаться, ветром сдует по осени. — я не успеваю запротестовать, на тарелке появляются лишние оладушки. Никита подносит кружку с кофем к губам, отпивает, при этом не сводит прищуренного взгляда с матери.

— Спасибо, Полина Сергеевна, но я, правда, наелась. — отодвигаю от себя тарелку, беру чашку с чаем.

— Аня, надо кушать, у тебя итак недостаток массы. Это вредно.

— Все у нее хорошо с массой, в нужных местах все есть. — подает голос Никита, на меня не смотрит, а я вспыхиваю от его слов и опускаю глаза.

— Тебе откуда знать?

— У меня глаз что ли нет? — усмехается и чувствую, как горит лицо от его устремленного на меня взгляда. — Спасибо за завтрак. Ань, не ведись на дополнительные оладушки. — вскидываю на мужчину глаза, он встает и покидает кухню, через некоторое время уходит вообще.

— Глаза у него есть, тьфу ты. — ехидно пародирует Полина Сергеевна своего сына. — Где эти глаза были, когда с Маринкой связывался.

— Марина его девушка? — осторожно спрашиваю, отпиваю чай.

— Бывшая жена. Поженились, когда пришла уже с хорошим таким пузом, а он только вернулся из командировки. До сих пор мне кажется, что Пашка не его сын, да малый хороший получился. Марина думала, что он с нее будет пылинки сдувать, на руках носить, баловать подарками, да только забыла, что для хорошей жизни нужно работать. Вот он и пахал, как проклятый ради семьи, а та хвостиком махнула, подцепила бизнесмена и ушла от Никиты. — Полина Сергеевна присаживается напротив меня.

— А сын большой?

— Семь лет, в первый класс в этом году пойдет. Жаль, что Никита никак не может найти с ним контакт, словно чужие друг другу. Когда Паша родился, он был на Дальнем Востоке полгода. Вернулся, Пашка уже сидел и ползал. Побыл месяц, опять командировка на два месяца, все важные этапы пропустил. Так вот и урывками рос для него сын. Потом Маринка ушла, Паше было три года, теперь встречи стали еще реже.

— Марина запрещает ему видеться?

— И это тоже, но от алиментов не отказывается. Ладно, вывалила тебе тут наши проблемы, — улыбается, кладет кухонное полотенце на стол и распрямляет его. — Врача тебе нашла. Нужно сегодня сходить на прием, записана ты на час тридцать. Я тебе потом все напишу на бумажке. По поводу работы…