Чтение онлайн

— Генерал, а вы уверены, что эти двенадцать машин — единственные образцы подобной техники, имеющиеся у противника? — воспользовавшись возникшей после слов Бубнова паузой, — спросил граф Покровский.

— Я очень хотел бы ответить утвердительно, — чуть помолчав, произнес глава Императорской тайной службы, — но предпочту сказать честно: я почти уверен, что это не так.

— Ваше величество, — вновь взял слово герцог Клещеев, — я всё же вынужден настаивать на срочном отводе бронегруппы барона Белова с передовой или хотя бы на эвакуации его самого. Рисковать этим человеком слишком опасно. Если он попадет в руки врага…

— Барон Белов останется на месте, — резко прервал герцога Богдан Первый. — Или, может быть, мой дорогой брат, у вас имеется иной способ остановить врага на юге? Граф Покровский, ваши войска способны противостоять удару главных сил противника?

— Мы сделаем всё возможное, ваше величество, — с обреченным видом ответил граф, — но, боюсь, всё, что смогут сделать мои солдаты, это геройски погибнуть за наше отечество, пытаясь сдержать продвижение захватчиков. Увы, хватит наших сил ненадолго.

— Барон. Белов. Останется. На месте! — чеканя каждое слово, повторил император. — Однако мы усилим его бронегруппу всеми возможными средствами. Герцог, проинформируйте своего вассала графа Волжского о моем решении.

— Будет исполнено, ваше величество, — изображая полную покорность воле императора, ответил Петр Клещеев. Видя состояние брата, возражать дальше он не решился, хотя четко понимал, что перебросить на юг достаточно сил они просто не успеют.

— Господа, — Богдан Первый обвел взглядом ждущих его распоряжений военачальников, — мне сегодня же нужен новый план наших действий в ответ на перенос неприятелем главного удара на юго-западное направление.

Мы стоим у моста уже десятый день, и каждый из них как две капли воды похож на предыдущий. Накаты румынской пехоты следуют один за другим с удручающим однообразием. Шансов прорваться к мосту у солдат противника нет, но командование с тупым упрямством гонит их на убой, раз за разом не добиваясь никакого результата.

Впрочем, какой-то результат всё-таки есть. Эта мясорубка сильно деморализует личный состав обороняющихся. Даже мы с Ло и Шелой чувствуем себя отвратительно. Убивать людей, которых отправляют на верную смерть их командиры — предельно мерзкое занятие. Нас и так осталось слишком мало после Чужой войны, и эта бессмысленная трата человеческих жизней представляется мне каким-то болезненным извращением.

Тем не менее атаки продолжаются, и мы вынуждены отбиваться. Среди людей капитана Иваницкого потери невелики, но они есть. Впрочем, небольшие пополнения барон Воронков ему подбрасывает, как и боеприпасы, которых тратится очень много. Наши собственные запасы тоже не бездонны, несмотря на тяжелые прицепы, в которые, отправляясь в путь, мы загрузили немало снарядов и патронов.

Увы, боезапас к танковой пушке можно пополнить только на нашей базе, да и достать снаряды к тридцатимиллиметровой пушке броневика не так уж просто. Кое-что нам подкидывает граф Волжский, но совсем немного. У него есть и другая бронетехника, которой тоже нужно чем-то стрелять.

Впрочем, в последние пару дней что-то начинает меняться. Вчера, к примеру, со мной через Иваницкого связался лично граф Покровский, а сегодня примчалась целая рота легких бронеавтомобилей с установленными в кузовах пулеметами. Командует ими молодой и весьма энергичный майор Заведеев, доложивший, что ему приказано поступить в мое прямое подчинение.

По совету Ло размещаю прибывших на флангах нашей обороны, а четыре из десяти бронеавтомобилей оставляю в тылу в качестве мобильного резерва. Майор бодро раздает приказы, и его бойцы начинают готовить основные и резервные позиции для техники и укрытия для личного состава. В помощь им капитан Иваницкий выделяет часть своих людей.

Время от времени к мосту подтягиваются и отдельные пехотные подразделения, в основном из состава армии графа Волжского, так что наш участок обороны начинает постепенно превращаться в довольно серьезный узел сопротивления, способный выдержать достаточно сильный натиск противника. И всё же это происходит слишком медленно.

Тем не менее возросшая огневая мощь и увеличившаяся численность личного состава позволяют нам немного перевести дух и более взвешенно проанализировать происходящее. В том, что на нашем участке затевается нечто весьма масштабное, ни у меня, ни у моих союзников нет никаких сомнений, однако за всё то время, пока мы множили на ноль волны румынской пехоты, ситуация яснее не стала. Не слишком помогла даже интенсивная воздушная разведка. Впрочем, у нас слишком мало дронов и големов для тщательной проверки обширных территорий, да и возможности сильных морфов, которых у врага всё еще много, тоже нельзя не учитывать. Ло всё происходящее совершенно не нравится, и она первой решает высказать свои опасения.

— Мы теряем инициативу, — заявляет она, собрав нас всех на общее совещание. — Сидим около этого моста и не двигаемся с места, а противник в это время наверняка что-то готовит. При этом совершенно не ясно, с чем нам предстоит столкнуться. Земные морфы с их способностью противостоять нашим сканерам оказались для нас очень серьезной проблемой, и её нужно как-то решать, причем быстро, иначе мы рискуем получить очередной неприятный сюрприз, причем на этот раз более тщательно подготовленный.

— Ну, пока вам вполне удавалось с такими сюрпризами справляться, — осторожно возражает Кан, однако по его тону чувствуется, что во многом он с десантницей согласен.

— А мы с по-настоящему серьезным противником ещё и не сталкивались, — отвечает Ло. — Захват моста готовился с расчетом на то, что оборонять его будут обычные войска Русской Империи. Теперь же, после провала штурма, в штабах армии вторжения уже знают, кто им противостоит на самом деле. И средства они на этот раз привлекут совершенно другие, причем и по масштабу, и по качеству. Кто-нибудь из вас понимает, как мы будем справляться, если против нас выставят не трех-четырех сильных морфов, а несколько десятков? А теперь представьте, что к ним присоединится ещё и шлейф из более слабых морфов, техников с гибридными устройствами и обычных армейских частей. На эту массовку тоже придется отвлекаться, потому что плотность огня, которую такой противник в состоянии создать, может нас очень сильно огорчить.

— Ло, у вас есть какие-то мысли по решению этой проблемы? — звучит на общем канале вопрос Тапара. — Или вы пока просто её обозначаете?

— Обозначаю, — без энтузиазма отвечает десантница. — Я, как солдат, вижу нашу главную слабость и знаю, что нам нужно, чтобы её устранить. Мне необходимо устройство, способное вскрывать маскировку местных морфов. Будет ли это наш сканер или какой-то ваш конструкт — без разницы. Главное — результат. Но, опять же, как солдат, я понятия не имею, как такую штуку сделать. На это у меня есть инженер, артефактор и аналитик. А ещё имеется тактик, которому тоже иногда приходят в голову достаточно интересные мысли. Думайте, пока у нас еще есть хоть какое-то время.

Секунд тридцать на общем канале стоит тишина.

— Сканеры летающих дронов можно немного разогнать, — прерывает возникшую паузу Кан. — Для этого нужно поменять прошивку, поработать с энерговодами и источником питания, а потом снять все ограничения в подаче энергии на кристаллы-резонаторы. Вообще-то регламентом эксплуатации такое строго запрещено, но подобные эксперименты не раз проводились, причем даже прямо в действующей армии. В основном этот подход испытывали на устройствах, которые вскоре всё равно предстояло списать. При этом эффективность сканирования удавалось повысить примерно на четверть. Дальше при наращивании мощности кристаллы теряли стабильность и быстро разрушались, причем иногда со взрывом. Впрочем, давало это не так уж много. Форсаж на двадцать пять процентов приводил к очень быстрому выходу сканеров из строя. Обычно они выдерживали только несколько минут такой работы. Дронов-разведчиков у нас мало, так что форсировать их более чем на десять процентов я бы не рискнул, иначе запросто можем лишиться и того, что имеем.