Чтение онлайн

— Ты, Аверьян Кондратьич, меня не жди. Езжай в гараж. Если возникнет, какая надобность, то я позвоню и вызову дежурную машину.

Кондратьич сжал губы в упрямую полоску и покачал укоризненно головой:

— Я-то, конечно, могу и уехать. Мое дело — кучерское. А тебе все ж не худо бы позаботиться о дополнительной охране. Мало ли, что может приключиться?

— У меня с собой пистолет, если что, — машинально ответил и тут же спохватился. — О какой это дополнительной охране ты говоришь?

— Кхе, — усмехнулся водитель наивности своего начальства. — Да это все Саныч. Не послушал тебя и послал нам вдогон машину с охраной. Она за нами всю дорогу ехала метрах в трехстах. Я их сразу заприметил.

— Ладно-ладно, езжай, зоркий ты наш сокол, — одобрительно проворчал диктатор, отпуская водителя и поспешая к открытой двери подъезда, что держала Вероника, ожидая его.

Поднимались, слава Богу, медленно, так как свет в подъезде еще не зажигали по причине раннего времени. К тому же неровные ступеньки лестницы, выщербленные временем и несколькими поколениями жильцов, не давали расслабиться. Она, как и положено хозяйке, шла впереди, он же послушно следовал за ней, неся в обеих руках продукты. В районе четвертого этажа сердчишко начало давать сбой. Вероника сразу поняла это по его сбивчивому и учащенному дыханию, поэтому сама предложила остановиться и передохнуть.

— Сколько раз писали в управляющую компанию, чтобы починили лифт нормальным образом! — с упреком в голосе произнесла она. — А то месяц поработает, а потом опять ломается.

— А они, что говорят? — просипел Афанасьев, еле переводя дыхание.

— Как обычно, — пожала она плечами. — Ждите своей очереди. Вы у нас не одни. Жилой фонд находится в ветхом состоянии.

— Ладно. Уладим. Ну, пошли, что ли? — вздохнул он, поглубже набирая воздух в легкие для нового рывка.

На шестом этаже вновь остановились. Он дышал, как загнанная лошадь. Постояли минутку, пока его грудная клетка не перестала ходить ходуном. Убедившись, что он почти отдышался, она взяла у него один из пакетов и нажала кнопку звонка возле одной из дверей, выходящих не лестничную клетку.

— Ты пока поднимайся потихоньку, а я продукты передам бабушке.

Он уже был в полуэтаже, когда до него донесся голос старухи:

— Кто там?

— Это я, Таисия Михайловна, Вероника. Принесла вам продукты.

— Ой, спасибо, моя милая! — загремела та многочисленными запорами, открывая дверь. — Чтобы я без тебя делала, кормилица ты моя?!

— Да мне не в тягость! Я же по дороге в магазин забежала, — ответила Керженцева, передавая бабке второй пакет. — В «Феврале» затарилась. У них сегодня завоз, как раз. Смотрите, хлеб еще совсем теплый.

— Ой, спасибо! Ой, спасибо, родная! — закудахтала старуха. — Сколько всего много! Почитай на неделю хватит! Много, чай, отвалила?!

— Согласно чеку! — рассмеялась та в ответ.

— Да, ты проходи, не стой в дверях-то! Я сейчас деньги отдам, только очки найду! Куда они, проклятые, запропастились?!

— Да они же у вас на лбу, Таисия Михайловна! — опять развеселилась Вероника. — Ладно. Мне некогда. Я побежала. Потом отдадите, когда-нибудь, — скороговоркой выпалила она, и, не дожидаясь денег, побежала к себе наверх, где у ее двери уже стоял Афанасьев, облокотившись о перила.

Быстро достала ключ из сумочки и одним движением открыла дверь в свою квартиру.

— Проходи. Не стесняйся, — потянула она его за рукав, и одновременно включая свет в темной прихожей. — Разувайся. Тапочек у меня, правда, отродясь не водилось, но полы теплые. Не простынешь. А я пока продукты выложу.

Он не торопясь разулся и уверенно прошел в комнату. По тому, как он уверенно и не озираясь по сторонам, прошел по длинному коридору, она догадалась, что расположение комнат и все, что в них находится, было ему заранее известно. Пока она возилась на кухне, раскладывая продукты, он сел на длинный и широкий диван, с наслаждением вытягивая ноги.

— На столике, возле дивана, лежит пульт. Включай телевизор. Посмотри пока, что там, в мире происходит, а я пока быстренько курицу разморожу и картошку почищу, — крикнула она ему из кухни.

— Что творится в мире, я и без этого зомбоящика знаю, — ответил он, но, тем не менее, безропотно выполнил ее указание.

— Ну, тогда сравни, насколько отличаются те новости, что передают тебе от тех, что транслируют народу, — решила она слегка повредничать.

Он нехотя пощелкал пультом, пытаясь найти что-нибудь путевое на просторах информационных волн, но ничего подходящего не попадалось. Он уже собрался было выключить телевизор, но в последний момент передумал. И для этого были все основания. В сводках криминальных новостей по Москве был показан «горячий» репортаж, как сотрудники правоохранительных органов при помощи бульдозера буквально выносят ворота какой-то богатой загородной усадьбы. Это зрелище его заинтересовало, и он воздержался от выключения. Голос за кадром, не без артистического пафоса, извещал о том, что штурмом сотрудниками правоохранительных органов была взята загородная вилла генерального директора Первого телеканала — Кости Арнста. Вслед за бульдозером, в образовавшийся проход ринулась орава закованных в броню омоновцев. Ногами, выбивая двери, они ломанулись внутрь шикарного трехэтажного строения. Камера суматошно дергалась в руках оператора, выхватывая кусками сюжеты о том, как кладут мордой в пол частных охранников, как милицейские (недавно опять им вернули прежнее название) чины при немалых погонах суют кому-то из домочадцев в нос «корочки» и на повышенных тонах объясняют причину своего внезапного и брутального визита. А потом стали показывать, как люди в штатском (не обошлось, видимо, без КГБ) неторопливо и деловито выкладывают прямо на пол банковские пачки иностранной валюты, ювелирные изделия и предметы антиквариата. Все это тщательно осматривалось в присутствии понятых и заносилось в протокол осмотра. Другие люди, тоже в штатском, тихими, но уверенными голосами допытывались у растерянных домочадцев о происхождении всего найденного добра. И еще их очень интересовал вопрос, как при официальной зарплате генерального директора в сто с небольшим тысяч рублей, одной только найденной валюты, по первичным данным оказалось более сорока миллионов долларов. Затем тот же самый закадровый голос скучно и монотонно поведал о том, что одновременно с этим домом, сотрудники правоохранительных органов посетили аналогичные владения и других фигурантов начавшего раскручиваться громкого дела.

Наблюдаемое на телеэкране зрелище настолько заворожило Валерия Васильевича, что он даже и не заметил, как Вероника появилась в комнате и тоже с интересом наблюдала за происходящим. Насладившись зрелищем, так поднявшим настроение, Афанасьев случайно обернулся и увидел, как Вероника сидит чуть позади него в кресле и тоже наблюдает за телевизионными перипетиями.

— Прости, я не заметил, как ты вошла, — сделал он движение, чтобы подняться с дивана, но женщина только замахала на него руками.

— Сиди-сиди, я картошку только что поставила. Еще не сварилась, а курица уже разморозилась. Я сунула ее духовку. Так что с ужином придется немного обождать.

— Тогда садись рядом, — приглашающе хлопнул он рукой по дивану, — а то мне с вывернутой шеей неудобно с тобой разговаривать.

Дважды уговаривать ее не пришлось, и она, воспользовавшись сделанным предложением, присела рядом, скромно сложив руки на коленях.

— Как тебе такое зрелище? — кивнул он в сторону телевизора, висевшего на стене.

— Оперативно, — голосом лишенным всяческих эмоций ответила она и добавила. — Я еще утром, когда собиралась на работу слышала краем уха про случившийся скандал с детишками из больницы.

— Оперативно? — переспросил он с ноткой удивления. — И все? Больше у тебя не нашлось слов для характеристики данного происшествия? — прозвучал его голос с оттенком легкой обиды.

— А ты хотел, чтобы я с визгом кинулась тебе на шею в порыве благодарности за работу, которую спецслужбы должны выполнять ежедневно и ежечасно?

— Нет, но…, — посопел он носом, как обиженный мальчик, — ты могла бы наверное, как-то по другому выразиться… Хотя бы не столь сухо.

— Вы, мужчины — странный народец, как я погляжу. Вы тщеславны до ужаса и одновременно наивны, как малые дети. И вы постоянно нуждаетесь в похвалах, причем без особой разницы за что, будь то военные успехи или победы на постельном фронте…

— Жестко ты с нами, — прокряхтел Афанасьев, удобней усаживаясь на диване, — но продолжай резать правду-матку в глаза.