Чтение онлайн

В первые месяцы правления царя Димитрия Ивановича Власьев активно работал на дипломатическом поприще: 8 июля 1605 г. он принимал в Посольском приказе крымских гонцов, 21 июля присутствовал на аудиенции, данной царем крымским гонцам, касимовскому царю Ураз-Магмету и шведскому королевичу Густаву; 6 августа слушал доклад пристава при крымских гонцах.

При дворе Лжедмитрия I Власьев стал одним из самых влиятельных лиц. Бургомистры Любека в октябре 1605 года сообщали в своем письме в Бремен, что "Афанасий Иванович, прежний канцлер, у них опять в великой милости и определен главным казначеем и канцлером". 17 мая 1606 г. в ходе восстания Лжедмитрий I был убит. Смерть самозванца практически подвела черту под карьерой Власьева. Уже в июне в качестве судьи дипломатического ведомства упоминается Тепленев. Опала Афанасия Власьева первоначально выражалась в форме "почетной ссылки" - вместе с воеводой Годуновым его послали управлять Уфой. Однако высылка человека, занимавшего до этого ключевые посты в государстве, в один из окраинных городов была явным признаком немилости. Московский двор Афанасия Ивановича был конфискован, его имя старались не упоминать в разговорах с поляками. Однако активную и успешную работу Афанасия Ивановича в сфере внешней политики трудно было увязать с образом "вора и разорителя веры", создававшегося для польской стороны. Опала Власьева продолжалась, по всей видимости, до конца царствования Василия Шуйского. После свержения царя Василия и избрания на российский престол польского королевича Владислава Афанасий Иванович бил челом о возвращении ему двора и имения. На челобитную Власьева в январе 1611 года королем Сигизмундом был дан положительный ответ; кроме того, Власьева пожаловали в думные дворяне. В "Описи архива Посольского приказа 1626 года" отмечен "Лист Офонасья Власьева, велено его взять к Москве и быти ему по-прежнему в казначеях и в думных дворянех". По-видимому, вернуться в Москву он не успел: в "Боярском списке 1610-11 года" его имя среди думных дворян не упоминается. Дальнейшая судьба Афанасия Ивановича Власьева, одного из талантливейших дипломатов Московского государства рубежа XVI-XVII веков, неизвестна.

Иван Тарасьевич Грамотин, судья Посольского приказа, на протяжении 44 лет последовательно служил всем московским царям, самозванцам и претендентам на российский престол. Он был вынужден некоторое время жить в эмиграции в Польше, дважды попадал в опалу, но потом занимал более высокие должности. Беспринципность и корыстолюбие сочетались в этом человеке с редкими политическими способностями и литературным талантом. Среди посольских дьяков Иван Грамотин также выглядит фигурой исключительной: он трижды выезжал за границу в составе посольств, а во главе Посольского приказа его ставили шесть раз. Больше того, он первый после Щелкалова руководитель внешней политики Московского государства, добившийся официального пожалования чина печатника.

Год рождения Грамотина неизвестен. Первое упоминание о нем относится к 1595 году, когда ему доверили ведение документации дипломатической миссии. На начальном этапе своей карьеры Иван Тарасьевич именовался в официальных документах Иваном Курбатовым, и лишь с 1603 года, когда его произвели в думные дьяки, он фигурирует под фамилией своего отца - Грамотин.

В 1599 г. Иван Грамотин в составе посольства Власьева посетил Германию, а по возвращении в Россию он упоминается в качестве подьячего приказа Новгородской четверти. Вскоре его дела пошли в гору, возможно, благодаря покровительству вернувшегося в 1602 году из Польши нового судьи Посольского приказа Афанасия Власьева, который знал Грамотина по совместному участию в двух посольствах.

Спустя год Грамотин уже служил думным дьяком Поместного приказа. Он получил право участвовать в заседаниях высшего государственного органа России - Боярской думы. В это же время Грамотину впервые пришлось возглавить дипломатическое ведомство России: в отсутствие Власьева, находившегося с посольством в Дании, с июля 1603 по январь 1604 года Иван Тарасьевич исполнял обязанности судьи Посольского приказа.

Первые месяцы 1604 года стали для Ивана Грамотина сложным временем: от руководства внешней политикой он был отстранен еще до возвращения Власьева из Дании; Поместный приказ он покинул не позднее начала апреля; с февраля по ноябрь 1604 года пока не удается найти ни одного упоминания о нем. Возможно, Грамотин подвергся опале, но подтверждений этому не существует.

В ноябре Грамотин был отправлен в составе войска в Северскую землю для борьбы со вступившим на территорию России претендентом на престол - Лжедмитрием I. После смерти царя Бориса Годунова вместе с московским войском перешел на сторону самозванца. За это он получил думное дьячество. По возвращении в Москву, в августе следующего года, в связи с отбытием в заграничное посольство посольского дьяка Афанасия Власьева, Грамотин вновь был поставлен во главе отечественной дипломатии.

В течение недолгого правления Лжедмитрия I Грамотин оставался одним из наиболее влиятельных лиц при дворе. Иван Тарасьевич продолжал участвовать в дипломатических делах и после возвращения из Польши Власьева. В частности, он встречал перед аудиенцией отца царской невесты - Юрия Мнишека. 8 мая 1606 г. Грамотин присутствовал на свадьбе царя и Марины Мнишек; в тот же день Иван Тарасьевич был отправлен Лжедмитрием к польским послам Гонсевскому и Олесницкому с приглашением на свадебный пир. В дальнейшем, накануне гибели самозванца, Грамотин вместе с главой Посольского приказа Власьевым вошел в состав ответной комиссии для переговоров с польскими послами.

17 мая 1606 г. Лжедмитрий был убит, царем провозгласили Василия Шуйского. Вскоре Грамотин, как и другие приближенные самозванца, был выслан из Москвы. В первые дни после переворота Грамотин в третий раз возглавил Посольский приказ вместо подвергнутого опале Афанасия Власьева. Временное назначение Грамотина на пост главы внешнеполитического ведомства объясняется, по всей видимости, тем, что он был наиболее осведомленным лицом о дипломатии Лжедмитрия I. Во главе Посольского приказа Иван Тарасьевич оставался недолго: уже 13 июня 1606 г. руководителем этого ведомства стал Телепнев. Ну а Грамотин, будучи приближенным самозванца, подвергся опале: его лишили думного чина и отправили в Псков, где ему пришлось прожить около двух лет.

О деятельности Грамотина в псковский период сохранилось свидетельство: дьяк посылал своих людей "грабить христиан и приказывал гнать их скотину в Псков; сам же выезжал из Пскова, брал многих христиан в плен, пытал их, на мзде великой отпущаеще". Жестокость и мздоимство воеводы Шереметева и дьяка Грамотина стали одной из причин городского восстания 2 сентября 1608 г., в результате которого Псков присягнул Лжедмитрию II. Восставшие горожане убили воеводу Петра Шереметева; Иван Грамотин спас свою жизнь, перейдя на сторону нового "чудесно спасшегося царя Димитрия". Дьяк отъехал в подмосковный Тушинский лагерь самозванца и вскоре стал одним из ближайших советников "вора".

Некоторые сведения об Иване Грамотине и его роли в московской администрации сохранились в наказе русским послам, отправленным в 1615 году на переговоры с поляками под Смоленск. Он пытался склонить бояр к избранию царем не королевича Владислава, а самого короля Сигизмунда - в наказе было записано: "А гетману Хоткееву говорити: он сам о том всем бояром говорил, и грамоту у себя королевскую сказывал, и князя Юрья Трубецкого, и Ивана Грамотина, и Василья Янова о том к нам ко всем бояром присылал, чтоб нам всем целовати крест королю самому". Русским дипломатам предписывалось говорить: "В уряде на Москве был ты, Александр, владел всем, как хотел, а в Посольском приказе был изменник Московского государства дьяк Иван Грамотин, ваш советник, и он по совету с тобою так писал, и печати боярские были у него, и вы писали, что хотели, и печатали, а бояре того не ведали". Согласно официальной версии, Грамотиным были составлены "боярские" грамоты к Сапеге с призывом идти под Москву против главы первого ополчения Прокопия Ляпунова, а также к королю с сообщением об аресте патриарха Гермогена по решению бояр.

В 1611 году Иван Грамотин по приказу Гонсевского от лица бояр говорил с польским послом Жолкевским. Думный дьяк готовил посольство Трубецкого, Салтыкова и Янова, отправившееся в Польшу в сентябре 1611 года. На пути в Литву послы встретили войско гетмана Карла Ходкевича, который в обход всех международных норм изъял у них дипломатическую документацию, прочел наказ и вернул посольство в Москву, заявив, что король Сигизмунд будет недоволен предложениями русской стороны. По настоянию Ходкевича Иван Грамотин, прибыв в обоз гетманского войска, написал для послов новый наказ в том виде, в каком требовали поляки.

В конце декабря 1611 года Иван Тарасьевич и сам отправился ко двору польского короля. Целью его миссии было ускорить приезд в Россию и воцарение польского принца. Отъезжая из осажденной Москвы, Грамотин изготовил сам для себя посольскую документацию, запечатал грамоты боярскими печатями и отправился в Польшу, не уведомив об этом бояр. Вероятно, он увез с собой боярские печати, поскольку в наказе русским послам указывалось: "А боярских печатей после Ивана Грамотина в Посольском приказе и не сыскали". Однако недалеко от Москвы думный дьяк был схвачен ополченцами и ограблен. После этого Иван Тарасьевич некоторое время прожил у гетмана Ходкевича, а затем написал для себя новую грамоту от бояр, с которой и прибыл к Сигизмунду III.

В ноябре того же года он пришел к столице с польским отрядом, получив от Сигизмунда III поручение склонить Земский собор к избранию царем Владислава. Потерпев неудачу, Грамотин возвратился в Польшу и доложил королю, что "лучшие люди" желают видеть царем королевича, но не смеют открыто говорить об этом, боясь казаков. После этого некоторое время Ивану Грамотину пришлось прожить в Польше. Вплоть до сентября 1615 года в официальных русских документах Ивана Тарасьевича именовали изменником, "первым всякому злу начальником и Московскому государству разорителем". Тем не менее Грамотин вернулся в Россию и был не только помилован, но и вновь занял высокое место в московской администрации.