Чтение онлайн

— Вы видите, — сказал мне после моего доклада начальник пограничной охраны округа, — отдыхать на этой границе доведется еще не скоро. Японцы нам готовят много сюрпризов. Каждый метр пограничной полосы должен быть под неусыпным контролем.

Как-то в начале лета наблюдатель погранзаставы донес, что от фанзы на китайском берегу отчалила моторная шлюпка и стала подниматься вверх по реке. Напротив села шлюпка остановилась. Наряд донес, что пассажиры шлюпки внимательно рассматривают посевы озимой пшеницы. После этого шлюпка развернулась, спустилась вниз по реке, постояла немного у нашего острова и направилась к фанзе, от которой несколько часов назад отошла.

На другой день шлюпка с теми же пассажирами повторила этот маршрут.

И еще раз засекли наблюдатели шлюпку с загадочными пассажирами. Каждый раз она проделывала один и тот же маршрут, задерживаясь ненадолго у острова.

Прошло недели две, и шлюпка вновь появилась в фарватере реки. На этот раз в ней было трое мужчин и одна женщина. Шлюпка маневрировала по реке целый день до сумерек. Как только стемнело, она причалила к острову. Из шлюпки вышел мужчина и через густой кустарник направился к сигнальному фонарю.

Это был небольшой остров. На нем никто не жил. С наступлением темноты там зажигали сигнальные фонари для кораблей.

В обычное время старый сигнальщик причалил к острову и пошел к фонарю, чтобы зажечь его.

— Стой! — крикнул неизвестный, выходя из кустов. — Руки вверх! — И тут же упал, сбитый с ног пограничниками.

С самого начала наряд пограничников, замаскировавшись на острове, наблюдал за ним.

Шлюпка долго еще стояла у острова в ожидании пассажира, но, так и не дождавшись, отчалила от острова и вернулась на свой берег…

Несколько месяцев спустя мне сообщили, что на соседней заставе задержана русская женщина, вся избитая, я тотчас выехал туда.

В кабинете начальника сидела очень красивая женщина, лет тридцати трех — тридцати пяти.

На вопрос, что ее побудило нарушить границу, женщина ответила:

— Семейные обстоятельства.

— Как ваше имя?

— Надежда Чун.

— Расскажите подробно о себе.

— Я русская. Еще в 1913 году совсем маленькой девочкой была продана отцом за бутыль спирта китайскому купцу. Купец ко мне неплохо относился. Потом я стала женой рабочего Ван Чун-хуа. Жили мы мирно. У нас два сына. Но сейчас муж очень изменился: стал пьянствовать, ревновать и избивать меня. Сначала я терпела все это из-за детей. Но вчера муж совсем озверел: пришел пьяный, связал меня, избил, сами видите, как. Начал загонять мне иголки под ногти, грозился убить, нож к горлу приставлял. Потом втолкнул меня в кладовку, запер, а сам пошел пить еще. Когда он ушел, дети меня выпустили. И я подумала, зачем я буду ждать смерти от пьяницы, я лучше вернусь на хвою родину, я ничего для родины плохого не сделала, не изменница, и меня судить не будут. А детей потом выкраду как-нибудь, если меня хорошо примут на родине. Была я просто как помешанная, даже вещи не стала собирать, сказала детям, чтобы шли к родственникам и ждали, когда я за ними приеду, — пусть это будет через месяц или через год. Сама села в лодку, отчалила от берега и там, где течение идет в вашу сторону, перестала грести.

Рассказывала она все это очень просто и искренне. Она действительно была вся в синяках, с распухшими окровавленными пальцами. И все-таки не верилось, чтобы мать так легко могла бросить на произвол судьбы двух детей, не попытавшись даже забрать их с собой.

— Как звали вашего отца? Где вы жили?

— Как звали отца, не помню. А жили мы, рассказывал купец, в Благовещенске, там, во всяком случае, отец продал меня.

— Мать свою вы помните?

— Да. Она умерла. После этого отец и продал меня.

— Были у вас братья и сестры?

— Да, я помню, что были.

— Назовите имя купца, купившего вас, имя вашего мужа, имена его родственников…

После допроса я увез ее на машине в штаб отряда, поместил в свободной комнате, показав, где столовая, где библиотека, и предупредил, что какое-то время она будет ограничена в свободе передвижения.

Через полтора месяца я снова разговаривал с нею.

— Ну, а теперь, — предложил я, — расскажите, что в ваших первоначальных показаниях правда, а что легенда!

— Я вас не понимаю. Все, что я вам рассказала, правда.

— Нет. Первая половина вашего рассказа правдива, а вот вторая — нет.

— Я вас не понимаю.

— Ваш отец родом из Вятской губернии, очень бедный крестьянин, решил переселиться на свободные земли, на Дальний Восток. Он получил разрешение и, продав лошадь и коровенку, отправился с женой и восемью детьми в дальний путь. Добрался до Благовещенска без копейки денег, окончательно обнищав в дороге, а тут еще при родах умерла жена. Китайский купец, покупавший русских девочек, предложил за вас бутыль спирта, и, отчаявшийся и опустившийся, отец продал вас. Сам он спился и пропал, дети ваши братья и сестры — разбрелись кто куда…

— Вы правильно рассказываете, — тихо сказала женщина.

— Я и дальше буду так же верно рассказывать. Китайский купец был действительно к вам добр, насколько может быть добр человек, который покупает девочек, а затем отдает в публичные дома. Он даже помог вам выйти замуж, и вы стали женой китайского рабочего и матерью двух детей. Тут вы тоже не соврали. А дальше вы были завербованы японской разведкой.

— Это неправда! Здесь какая-то ошибка!

— С вашей стороны — ошибка. Не нужно было идти на такое грязное дело.

— Но это неправда!

— А помните, как к вам приезжал начальник японской контрразведки и вы разбирали план поджога тринадцати гектаров пшеницы в районе села N? Помните, как вы в шлюпке осматривали посевы?

— Нет-нет, это какая-то провокация!

— Советские пограничники никогда никого не провоцируют. Вы даже готовились высадиться, но заметили пограничный наряд и отказались от своей затеи.

— Я не знаю, 6 чем вы говорите.

— Хорошо, попробуйте вспомнить другое. В ваш дом в апреле приезжали один офицер и один штатский. Они жили у вас пятнадцать дней, вы им стирали и готовили, и они вели с вами долгие, очень серьезные разговоры.

— Нет! Нет!

— Я задаю вам последний вопрос, рассчитывая на ваше добровольное признание. Если вы будете упорствовать, то более позднее, вынужденное признание уже не будет считаться добровольным и не принесет вам облегчения участи. Итак, нам известно, что японская контрразведка ассигновала вам шесть тысяч рублей, помимо тех шестисот, которые получил ваш муж лично, чтобы не мешать вам работать. Подтверждаете ли вы это? В мае вместе с полковником Ямамото вы приехали в город Какидзаки. Для вас был приготовлен номер в лучшей гостинице. Затем вы поужинали в ресторане с полковником Ямамото…

Допрашиваемая расплакалась:

— Да. Вы правду рассказываете. Я больше не стану запираться. Вы слишком много знаете.

— Тогда давайте по порядку. Какое отделение закончили вы, обучаясь в агентурной школе японской контрразведки?

— Я закончила факультет по разложению советской молодежи.

— Для какой работы готовили вас?

— Вначале я должна была поджечь посевы пшеницы возле N. Но это было только пробным заданием. Три раза мы ездили к селу и готовили эту операцию. Потом от нее отказались, и разведка стала готовить меня к переброске на вашу территорию. В день перехода мне сделали обезболивающие уколы, понаставили синяков, покололи кончики пальцев. С этим я и направилась к вам.