Чтение онлайн

Я не упоминала, что Тони носит килт?

Наверняка да, учитывая, что он такой же шотландец, как и я, но, полагаю, это не относится к тем вещам, которые я с некоторых пор нахожу странными.

Я давно уже привыкла практически к любым странностям.

– Мне нужно идти собирать вещи, – объявил Тони.

– Надо так надо, – сказала Лорен.

Я еще кое-что забыла. Тони проводит по меньшей мере пару часов в день, стоя перед входом в тамбур в пальто и с собранными сумками, дожидаясь каких-то своих родственников из Америки, которые типа как должны приехать и забрать его. Я провела тут уже несколько дней, когда кто-то из санитаров сообщил мне, что никаких родственников в Америке у Тони не имеется. Я даже не убеждена, что у него в принципе есть родственники, поскольку никто его не навещает. Может, это его выбор, естественно, поскольку он никогда не может быть уверен, что Тварь не обернется кем-нибудь из них.

Когда Тони отвалил, Ильяс произнес:

– Никто не желает партейку в шахматишки?

– О боже ты мой… – процедила Лорен.

Я помотала головой.

– Да ладно вам, – настаивал Ильяс. – По воскресеньям такая скукотища…

– Уже не скукотища. – Откинувшись на стуле, Лорен шмыгнула носом и мотнула головой в мою сторону. – Только не когда эта наша Джульетта Браво [20] предполагает, что это было… убийство.

«Браво» она произнесла с характерным раскатистым «р», явно выделываясь, что вызвало у меня раздражение. Я едва удержалась, чтобы не заметить ей, что она пытается передразнивать Таггерта [21] , а не Джульетту Браво.

– Ничего я не предполагаю, – возразила я. – Детективы из убойного тут всю ночь проторчали. Говорю же вам, я с ними уже общалась. Вообще-то я собираюсь помочь им в расследовании.

Лорен опять принялась напевать, немного изменив слова той старой песенки Софи Эллис-как-там-ее:

– Убийство у нас в дурдоме… Я сожгу тут все к херам, дотла!.. [22]

– Что, правда? – спросила у меня Донна, когда Лорен закончила. – Ты будешь помогать?

– Вполне разумный ход, если как следует подумать, – ответила я. – Использовать профессионала, хорошо знающего местную изнанку.

– А можно я буду твоим… как это называется? – спросил Ильяс. – Напарником.

Лорен издевательски фыркнула сквозь свои дурные зубы – прямо как пёрнула. Глянув на одну из измазанных яичным желтком вилок, которые Айлин еще не успела убрать, я подумала, не воткнуть ли ее в жирную рожу Лорен.

– Посмотрим, – сказала я. – Я переговорю со старшим детективом-инспектором.

Лорен все еще ржала, когда к нам подсел Маркус. Обычно его по воскресеньям не бывает, но выходные были явно не из обычных. Он спросил, как кто себя чувствует, и сказал, что надеется, что мы не слишком потрясены ночным происшествием.

– Я-то к этому давно привыкла, – ответила я. – Я им тут как раз рассказывала, что в отделении было не протолкнуться от ребят из убойного, пока они дрыхли.

– Эй, погоди-ка, Алиса…

– Что, разве тут не было детективов?

– Давай не будем говорить про убийство. Это совсем ни к чему.

– Скажи им.

– Да, здесь были детективы. И, судя по всему, ты вела себя не лучшим образом.

– Просто делала свою работу, – возразила я.

Маркус покачал головой, а потом сказал то, ради чего и подошел:

– Хочу поставить вас в известность, что, к сожалению, никаких занятий завтра не будет, поскольку эрготерапевт [23] не придет.

– Ну вот еще, – недовольно протянула Лорен.

– А мне так по барабану, – объявил Ильяс.

– А как же мое рисование? – Бледно-голубые глаза Донны немедленно наполнились слезами. Наверняка они у нее и впрямь больше размером, чем у всех остальных, но из-за того, что все остальное лицо у нее такое худое, всегда кажутся просто огромными, словно у инопланетянина из того фильма [24] или у одного из этих трогательного вида детишек на картинах. – А когда она вернется?

Маркус пожал плечами.

– Не могу сказать. Сами знаете, как это бывает.

Да, мы достаточно хорошо это знали, пусть даже большинство на самом деле не понимало причин. Психолог отделения ушла в декретный отпуск еще до моего поступления, да так и не вернулась. Когда я здесь появилась, здесь было меньше на две койки и на одного санитара и гораздо больше временного персонала.

Все из-за денег, все как обычно. Финансы поют романсы.

– В Мете такая же фигня, – заметила я.

– Радоваться нечему, но что мы тут можем поделать? – Маркус поднялся. – Нам все равно пришлось бы отложить занятия, поскольку полиция сказала, что еще вернется. Им понадобится поговорить абсолютно со всеми. И с сотрудниками, и с пациентами.

Я с трудом удержалась, чтобы победно не рубануть кулаком воздух и не выкрикнуть что-нибудь.

Я действительно думала про Кевина – ну естественно, думала: про то, как где-то на секционном столе морга расстегивают «молнию» мешка для трупов, и через что предстоит пройти тем, кто любил его, – но не было смысла делать вид, будто я не пребываю в дурацком восторге – впервые с той самой ночи, как меня приволокли сюда за руки за ноги. Принятая с утречка доза оланзапина уже начала действовать, сглаживая некоторые острые углы, но даже при этом я вдруг почувствовала себя такой живой, такой похожей на саму себя, какой уже очень давно себя не ощущала.

– Показания, верно? – Я старалась не кричать во весь голос. – Им нужно снять с нас показания!

– Думаю, что да, – отозвался Маркус.

– Выяснить, кто где находился и кто что делал, когда обнаружили тело. Вернее, перед тем, как его обнаружили. – Кивнув, я обвела взглядом стол, посмотрела на Ильяса и Донну, и наконец, на Лорен. Позволила своим глазам остановиться на ее глазках, поросячьих и припухших. Позволила тому, что только что сказала, повисеть в воздухе достаточно долго.

– Так что лучше бы нам, ребятки, не путаться в показаниях!

«Приветик, дамочки!»

Так ведь вроде выражаются всякие козлы, которые мнят себя писаными красавцами? Мужики в надежде кого-нибудь снять, от которых несет «Пако Рабан» и которые подходят к любой группе женщин в баре или где угодно – просто на случай, что среди них найдется хоть одна страдающая от жажды/близорукая/достаточно отчаявшаяся, чтобы позволить какому-нибудь заросшему трехдневной щетиной хрену угостить ее выпивкой. В равной степени так мог бы выразиться и Энди, он теперь опять человек холостой. Честно говоря, как раз такого рода игривыми выраженьицами он регулярно и сыпал, хотя на самом-то деле мы не так уж долго пробыли вместе, чтобы я как следует его узнала. О, вообще-то, выяснила я вполне достаточно, и прежде чем вы успели что-то сказать, мне не нужно напоминать, что он наверняка думает в точности то же самое. Что он сыт по горло ненормальной вроде меня, что он едва спасся и что ему жутко повезло вовремя открыть, что я собой представляю.

Несмотря на трещину в черепе.

Хотя что я на самом деле из себя представляю? Ну, это вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов [25] …

Была ли я сама собой, когда жила нормальной человеческой жизнью, делая все возможное для поимки убийц и насильников? Или я стала настоящей только когда «приболела» и начала видеть, какое зло могут представлять собой так называемые «приличные люди»? И на что на самом деле способны парни, о которых все отзываются как о «славных» и «добрых»… Когда мне открылись все их темные желания, тайные интриги и сделки, которые они заключают с дьяволом (ну, это в переносном смысле, так далеко я все-таки не заходила).