Чтение онлайн

Невиновен.

Это слово спустило с поводка ярость.

Бросил на здание суда последний взгляд. Все это было, и было глубоко несправедливо, и мне никак не удавалось справиться с горящими во мне обидой и возмущением. Пальцы впились в руль, день перекосился, а грудь настолько переполнилась гневом, что показалось, будто этот гнев вот-вот задушит меня.

Покатил к северу по Мейн-стрит, потом к западу. Через пять миль впереди показался мотель «Верный». Что совершенно неудивительно, за время моего отсутствия он лишь продолжал свое снижение по придорожной спирали к полнейшему упадку. Лет двадцать назад заведение процветало, но поток приличных постояльцев постепенно сошел на нет, когда церковные мамаши и священнослужители вбили осиновый кол в сердце расположенной прямо через дорогу развеселой придорожной закусочной «Три икса», где заезжающих автомобилистов обслуживали едва одетые девицы на роликах. Теперь мотель представлял собой натуральную дыру – длинную череду обшарпанных дверей с почасовой и понедельной оплатой и гастарбайтерами, напиханными по четыре человека в комнату.

Я знал парня, чей отец владел этим мотелем, – Дэнни Фэйта, мы с ним в свое время крепко дружили. Выросли вместе, частенько весело проводили время. Он пользовался репутацией дебошира и пьяницы и толком нигде не работал – лишь иногда в сезон мог подкалымить на ферме. Три недели назад Дэнни позвонил мне – первый человек, который вышел со мной на связь после того, как меня с позором вышибли из города. Понятия не имею, как он меня нашел, но вряд ли это было такой уж сложной задачей. Дэнни – надежный малый, хорош в случае какой-нибудь заварушки, но далеко не великий мыслитель. Он позвонил мне с просьбой о помощи и попросил вернуться домой. Я ответил ему отказом. Дом был для меня потерян. Целиком и полностью. Навсегда.

Но тот телефонный звонок был только началом. Дэнни и понятия не имел, какие это будет иметь последствия.

Парковка перед длинным приземистым строением представляла собой обычную земляную площадку. Я вырубил мотор и прошел за грязную стеклянную дверь. Оперся локтями о стойку и изучил единственный предмет декора – здоровенный гвоздь с дюжиной пожелтевших освежителей воздуха в виде елочек. Повел носом, не ощутив ничего похожего на хвою, и посмотрел на пожилого латиноамериканца, выходящего из подсобки – с хорошо ухоженными волосами, в кардигане под Мистера Роджерса [3] , со здоровенным куском бирюзы, свисающим с шеи на кожаном ремешке. Его глаза скользнули по мне с отработанной непринужденностью, и я понял, что он увидел. Парня лет под тридцать, высокого, крепко сложенного. Небритого, но с хорошей стрижкой и при дорогих часах. Без обручального кольца. Костяшки на пальцах основательно сбиты и в шрамах.

– Да, сэр? – произнес он уважительным тоном, который в этом месте обычно был редкостью. Опустил взгляд вниз, но я заметил, как прямо он держит спину, ощутил полную неподвижность его маленьких пергаментных рук.

– Я ищу Дэнни Фэйта. Скажите ему, что Адам Чейз спрашивает.

– Дэнни уехал, – отозвался старик.

– А когда вернется? – Я с трудом скрыл разочарование.

– Нет, сэр. Его уже три недели как нет. Не думаю, что он вернется. Впрочем, его отец по-прежнему тут хозяин. Могу позвать его, если хотите.

Я попытался все это осмыслить. Округ Роуан производит только два вида людей: тех, что рождены оставаться здесь до скончания своих дней, и тех, кто должен покинуть эти края при первой же возможности. Дэнни принадлежал к первой категории.

– А куда уехал? – спросил я.

Старик пожал плечами – утомленно поджав губы и разведя руками.

– Он ударил свою подружку. Она выпала на улицу вон через то окно. – Мы оба посмотрели на стекло у меня за спиной, и он еще раз, едва ли не на французский манер, пожал плечами. – Здорово порезала лицо. Подала на него заявление в полицию, а он смылся. С тех пор никто его тут в округе не видел. Ну так как, позвать мистера Фэйта?

– Нет.

Вариант с родной фермой сейчас даже не рассматривался – я слишком устал, чтобы провести за рулем еще хотя бы секунду, и пока не был готов иметь дело с собственным отцом.

– Найдется комната?

– Si [4] .

– Тогда просто дайте мне комнату.

Старик опять оглядел меня с головы до ног.

– Вы уверены? Вы хотите комнату здесь? – Он уже во второй раз раскинул руки.

Я вытащил бумажник и положил на стойку стодолларовую купюру.

– Si, – сказал я ему. – Именно здесь.

– Надолго?

Его глаза не были направлены ни на меня, ни на купюру – нацелились они на мой бумажник, который едва ли лопался от банкнот крупного достоинства. Я закрыл его и сунул в карман.

– До вечера пробуду.

Он взял сотню, выдал мне семьдесят семь долларов сдачи и сказал, что тринадцатая комната свободна, если меня не смущает номер. Я заверил его, что нисколько не смущает. Старик выдал мне ключ, и я ушел. Он наблюдал за мной, пока я переставлял машину к концу здания.

Я вошел, накинул цепочку.

В комнате пахло сыростью и шампунем – наверное, последний постоялец перед отъездом принимал душ, – но здесь было темно и тихо, и после суток без сна это меня вполне устраивало. Я сдернул покрывало с кровати, стряхнул с ног туфли и повалился на ветхие простыни. Вскользь подумал про надежду и гнев: интересно, какое из этих чувств во мне сейчас сильнее? Ни один из вариантов не выглядел однозначным, так что пришлось принять волевое решение. Надежда, решил я. Я проснусь с чувством надежды.

Едва я закрыл глаза, как комната перекосилась. Я словно взмыл вверх, поплыл, а потом все вдруг разом рассыпалось в пыль, и я окончательно отключился, оказавшись вне места и времени, будто никогда и не возвращался.

Проснулся я со сдавленным звуком в горле. Перед глазами по-прежнему стояла все та же картинка – кровь на стене, темным полумесяцем протянувшаяся к полу. Услышал глухие удары, не понимая, где я, и дико оглядел полутемную комнату. Тоненький ковер вздыбился под ножками видавшего виды кресла. Из-под края занавески на пол падала узенькая полоска слабого света. Стук прекратился.

Кто-то стоял у двери.

– Кто там? – хрипло спросил я.

– Зебьюлон Фэйт!

Это был отец Дэнни, вспыльчивый и узколобый тип, способный со знанием дела просветить окружающих разве что по части двух вещей: как выглядит изнанка окружной тюрьмы и каким образом лучше всего задать трепку своему собственному великовозрастному сыну.

– Секундочку! – выкрикнул я.

– Надо поговорить!

– Обождите.

Я подошел к раковине и поплескал в лицо водой, заталкивая кошмарный сон обратно в самую глубину головы. В зеркале я выглядел совершенно измотанным, старше своих двадцати восьми лет. На ходу вытираясь полотенцем и чувствуя, как по жилам побежала кровь, двинулся в двери и распахнул ее. Солнце низко повисло над горизонтом. Дело к вечеру. Раздраженная физиономия старика вся так и пылала.

– Здрасьте, мистер Фэйт. Давненько не виделись.

Он практически не изменился – может, разве что малость пообтесался, – но производил все столь же неприятное впечатление. Одуревшие, словно после многодневной пьянки, глаза двинулись по моему лицу, губы под унылыми бесцветными усами ехидно скривились. От этого подобия улыбки по спине у меня пробежали мурашки.

– А ты все такой же, – объявил он. – Я-то думал, время возьмет свое, подпортит малость твою смазливую мордашку…

Я проглотил отвращение.