Чтение онлайн

Всех пациентов Катя предупредила, что с 27 июня идёт в отпуск, тут вопросов не было. Ей и отпускные полагались. Когда заканчивалась работа, бабушка привозила ей Андрюшку с коляской и Катя шла готовить шалаши для свадьбы, полола сорняки, наводила порядки в доме, ведь будут все смотреть, в каком доме будет жить семья их фермера.

Само – собой, скважину Сергей уже пробурил, два деревянных новых туалета установили, площадку для танцев и шалашей приготовили и отсыпали. Катя все думала, как она будет отдыхать на море. Она там была, когда ей было четыре года и почти ничего не помнит. Только помнит, что было холодно в ноги. Они поехали в Крым, а там был шторм.

Вода перемешалась и была практически всю неделю холодная. Поэтому решили не рисковать и полететь в Стамбул, тогда туда путёвки стоили не дорого. То, что бабушка сама предложила побыть с сыном, было здорово.

И наконец канун свадьбы. Она и ждала этого момента и было ей немного страшно – теперь она будет полностью самостоятельная. Она и до бабушки была самостоятельной, но не боялась, если ошибётся. А потом жила с бабушкой. Платье висело на стене, готовое, рядом фата. Туфли были удобными, она походила в них по дому и двору – ничего не мешало.

Наконец Сергей с Катей поехали встречать отца с его женой и сводной сестрой. Те сошли на перрон с двумя чемоданами и сумкой. Стояли, оглядывались. Сергей легонько подтолкнул её, мол, смелее. И Катя вышла быстро из машины, замешкавшись не более минуты. Потом вышел следом Сергей. Обнялась со всеми, представила жениха.

Загрузив сумки в багажник, потом уселись все в машину и поехали в село. По дороге Вика, сводная сестра, с интересом смотрела по сторонам. Хоть Орехово – Зуево не бог весть какая цивилизация, но населения больше, да и это районный центр Подмосковья. Она с тоской думала, что лето пропало. Едут к этой Катьке, которую она видела от силы раз десять.

Все её мысли были написаны на лице, поэтому отец и сказал ей, чтобы не расстраивалась раньше времени. Сам он не был в селе лет пятнадцать. Когда вышли из машины, к нему подошла мать, и он вдруг обнял её, прижал к себе и прошептал:

– Вот я и дома. Прости меня, мама.

Она вытерла углом платка слёзы и подошла потом к Вале, жене сына, поздоровалась, потом поздоровалась с Викой, пригласила в дом. Там их ждал уют и пироги, которые она напекла, ожидая гостей. Гостей поселила в горнице, она была самым большим помещением в доме, сама перебралась в ту комнатку, в которой сейчас жила Катя.

До этого бабушка жила там. Сергей, сославшись на занятость, уехал, гости сели за стол. Разговоры точились вокруг свадьбы Кати, внучка, которого Дмитрий держал на коленях, о том, какие планы на завтра. Валя сказала, что они планируют в конце лета положить Вику на операцию, уже дали квоту.

– Я увидела сразу. Димка, ты чего молчал? Я бы заранее мазь приготовила. Да и приехали ко мне сразу, как появился это на позвоночнике. Постараюсь поправить, конечно.

– Не нужно туда лезть, это врачи должны делать, – поджав губы, ответила Валя. Бабушка Света посмотрела на неё и ничего не сказала. Завтра у внучки свадьба, не нужно портить настроение.

Приехал Антон утром, забрал Катю и родственников в Загс, конечно, бабушку и Андрейку также забрали. Потом после загса поехали на венчание, потом женщины из села накрывали на столы, помогала немного и Валентина, а Катя с мужем (теперь уже с мужем), поехали к вечному огню, поехали к мосту, фотографировались. Потом была сама свадьба.

Всё было очень здорово, бабушка иногда приходила посмотреть зорким глазом за гостями, усадив Андрюшу в коляску. Да и Катя смотрела, хотя ей и бы и не следовало. Никто и не помышлял о пакостях, себе дороже. После свадьбы поехали к Сергею, Оля приготовила молодым постель. А утром выехали в областной центр, оттуда с пересадкой в Москве в Стамбул.

А бабушка осталась с внуком и гостями. Дед играл с внуком, а невестка очень редко с ним возилась. Вот Дима с Валей пошли погулять на речку, а Вике не захотелось, она очень жалела, что ей пришлось приехать в эту глушь. Бабушка, положила правнука спать и видя, что та мается от безделья, подошла к ней.

– Вика, тебе сколько уже лет? Шестнадцать есть?

– В апреле было, а что?

– Обидно, что ребята тебя обходят стороной, из-за искривления позвоночника, очень. Да и подружек нет, практически. Вот мама запретила тебе помочь, ну а ты сама, хочешь, чтобы мы попробовали? Моё лечение будет состоять из мази, которую я буду втирать в позвоночник. Дело в мази.

– А она будет вонять?

– Ну как тебе сказать…пахнуть будет, но не противно. Я почему спросила о возрасте – в шестнадцать я могу маму и не спрашивать. Ну что, рискнём? Я ведь точно помогу, но помогут ли врачи…

Вика подумала, пусть хоть какое-то развлечение будет. Мама что-то говорила, что у отчима мама травами занимается, типа знахарки. Конечно, что она может травами и мазями помочь….а пусть пробует. И она сказала – делайте.

– Я мазь уже начала делать, не дожидаясь. Не тебе, так другим пригодится. Завтра и начнём.

Как только родители уходили в лес ли, на речку, бабушка начала втирать в спину девочки мазь, которая пахла сильно, но не противно. Процесс заключался в том, чтобы размягчить кости и потихоньку их выравнивать. Валентина понимала, почему дочка не ходит на речку купаться, стесняется своей фигуры. Но зато дочь с удовольствием оставалась дома.

А бабушка разговаривала с девочкой, рассказывала, что её отчим очень хорошо к ней относится, лучше, чем к родной дочке. И что в этом виновата родная мама Кати, не пускала отца видеть дочь, он и отвык. И можно было его назвать папой, он и есть папа ей. Отец не тот, кто маму беременной сделал, а кто дите вырастил.

Рассказывала бабушка много интересно, о том, кто в школе козни строит, с кем не стоит дружить, о том, что после школы она поступит учиться, цифры складывать. А через пять дней заметила в зеркале Вика, что плечо опустилось и уже почти одинаковые и правое, и левое.

А через два дня, когда приехала Катя домой, отдыхали они десять дней, увидев Вику, она воскликнула:

– Ой бабуля, ты молодец. Выровняла хорошо плечи Вике.

Только сейчас Валя глянула пристально на дочку. Она не присматривалась же ежедневно к ней, знала, что никуда сколиоз не исчезнет сам. Была небольшая надежда на операцию, которая могла притормозить процесс, не более того. Понимала, как дочери больно в её то 16 лет быть кривой. А сейчас она увидела, что у дочери абсолютно одинаковые плечи.

Она не знала, что лучше – радоваться этому и упрекнуть свекровь, что вмешалась, но Вика заявила:

– Мама, я сама дала согласие. Мне 16, паспорт получила, вот и могу давать согласие, чтобы меня лечили.