Чтение онлайн

В это время на горе показался Асап на вороном коне, убранном цветной сбруей, на голове — султан из лебяжьих перьев, Он ехал, вдоль половецких рядов, окруженный свитой. Над ним трепыхался багряный ханский бунчук. Кованые вороненые доспехи сверкали на солнце, точно крылья развевался белый ханский плащ. По сторонам большой свиты скакали глашатаи и выкрикивали:

— Хвала великому хану Асапу Непобедимому! Хвала великому хану Асапу Непобедимому! Он солнце из солнц! Он избранник бога Кама! Он даст нам победу!

Тем временем повозки русичей остановились, раздвинулись, и вперед выехал витязь на белом коне.

— Юрге! Юрге! — пронеслось как стон в половецких рядах.

Юрко поднял руку, и сразу наступила тишина. Он приподнялся на стременах и крикнул:

— Пусть выйдет сильнейший!

Все замерли. Выйти против неуязвимого богатыря Юрге — это все равно что подставить шею под меч. С ним может биться только любимец бога Кама!

И вдруг Асап сбросил плащ наземь, стегнул коня и, пригнув копье, с боевым кличем понесся навстречу Юрко. Затаив дыхание и половцы и русичи замерли в страшном ожидании.

Витязи сшиблись в бешеном ударе. Лязгнула броня, копья с треском переломились и отлетели в сторону. Блеснули мечи, зазвенел булат, взвизгнул раненый конь...

Все случилось так быстро, что никто даже не разглядел удара, от которого повалился с седла обезглавленный Асап. Его нога застряла в стремени. Конь заржал и помчался по степи между рядами войск, а тело волочилось по земле, поднимая пыль...

Повозки-щиты вновь закрыли Юрко и двинулись вперед. За ними по-прежнему шли плотные ряды русичей. Сеча закипела у крайних половецких арб, потом перекинулась к кибиткам, и вот уже русичи ворвались в самое становище.

Когда солнце зашло за полдень, все было кончено.

Пробившись вместе с князьями на вершину горы, Юрко подъехал к ханскому шатру. В нетерпении соскочил с коня, откинул полог и на мгновение остановился, пораженный. На высоком ложе, в белой одежде виднелось в полумраке тело хана Беглюка с рассеченной: головой, а в глубине шатра на груде подушек лежала Зелла. Над нею склонился Сатлар, перевязывая рану. Лицо Зеллы было бледно, глаза закрыты. Юрко молча опустился у изголовья.

— Смерть прошла мимо... Звездочка будет жить, Юрге, друг мой, — тихо сказал Сатлар.

— Так должно быть, — ответил Юрко, — любовь не убьешь!

Зелла открыла глаза.

— Юрге, — прошептала она. — Я знала: ты вернешься!..

Высоко в небе пролетали лебеди. Внизу, над степью, там, где шел бой, кружились вороны. Лебединые крики и воронье карканье долго слышалось в вечерней тишине, чуть слышно затихая.

На горе ярко пылали костры: русские воины справляли победный пир. Юрко пел звучные песни славы. И тогда Епифан Донок взял чару, поднял ее высоко над головой:

— Други-братие! — воскликнул он. — Певец дарит нам великую славу — всему люду русскому! У летописцев подсчитано: чуть не полтора века половецкие насильники мучали русский народ. Сорок шесть коварных походов обрушили они на Русскую землю... И вот прошел последний бой — не поднять больше кривой половецкой сабли на русичей! Мы победили! Победило мудрое собратство люда русского... Вздохнем же, братие, свободнее и возвеселимся! Песни собрали нас в могучую силу и породнили! Так пусть звенят наши песни века вечные, на содружество всех земель русских!.. Вражьи следы идут к нам с восходной стороны и пропадают... Заросли следы печенежские... А до них сколько прошло вражьих полчищ — бог весть!.. Прошли из незнаемых земель и пропали в нетях!.. Пропадут и следы половецкие. Конец ли это всем пришельцам-насильникам? Или кто-то еще в дальних степях точит на нас мечи и сабли харалужные?!. Ой же да и на: трудном месте стоит наша земля! Враги внезапным навалом ошеломляют нас... Но проходит время — накаляются наши русские сердца ненавистью, вспыхивает боевой славянский дух согласия и собратства... И тогда враги бегут, как сбежали сейчас половецкие грабители... Народ наш — непобедим!.. Откуда бы ни шел враг — стоять нашей дедовской земле нерушимо, красоваться на радости всему люду века вечные!.. Слава народу нашему — храброму, мудрому, доброму, искусному!.. На вечные времена слава!

— Слава! Слава великая! — кричали воины по всей горе, и крик их разносился далеко-далеко, по степи как раскаты грома..

Но вот померкла заря. На потемневшем небе золотой стрелой мелькнула звезда, потом другая, потом еще одна и еще...

Начинался летний звездопад.

Послесловие

Судьба древнерусской поэмы «Слово о полку Игореве» уникальна. Не много найдется во всей мировой литературе произведений, которые вызывали бы к себе столь длительный и пристальный интерес. Игореву песнь издают и переиздают. Создана огромная поэтическая библиотека вариаций на тему «Слова». Литература, посвященная художественному памятнику двенадцатого века, так велика, что ее невозможно прочесть в течение одной жизни. О поэме, многократно переведенной на множество европейских и восточных языков, спорят ученые в самых различных странах мира. Только в последние десятилетия появились исследования, трактующие «Слово», не только у наших славянских соседей, но и в США, Австралии, Англии, Франции, Италии...

Поэма влечет к себе людей с неодолимой силой, как загадочный магнит. Продолжает триумфальное шествие по сценам мира -опера Бородина «Князь Игорь», являясь сама по себе величайшим созданием русской художественной культуры. С оперой Бородина в свою очередь связано имя гениального Федора Шаляпина. Необозрима изобразительная Игориана: в ее создание внесли свой вклад такие выдающиеся художники, как Николай Рерих, Виктор Васнецов, Владимир Фаворский. Бессмертна графика палехского мастера Ивана Голикова, переписавшего — по совету Максима Горького — от руки все произведение, создавшего иллюстрации, которые остаются и сегодня шедеврами.

Можно даже сказать, что вся отечественная филологическая школа росла, укреплялась, осваивала новые и новые сферы на протяжении почти двух столетий вместе с постижением Игоревой песни. В последние десятилетия споры о «Слове» носят такой универсальный характер, что участие в них принимают знатоки самых различных областей — от лингвистов и историков до биологов, географов, оружейников, орнаменталистов, археологов, климатологов. Несколько раз — от времен Пушкина до наших дней — предпринимались яростные, хотя и безуспешные попытки доказать, что «Слово» — не самостоятельное произведение, а литературный подлог. Делалось это по разным причинам. Среди скептиков мы видим и просто заблуждавшихся людей, и злобных недругов, начисто отрицающих самостоятельность художественной культуры Древней Руси.

«Слово» родилось в борьбе со Степью. Можно даже сказать, что Неизвестный Автор, живший в двенадцатом столетии, обратившийся к своим современникам с призывом проявить единство и затворить Полю ворота, сделал гениальную попытку спасти народ от иноземного ига. Лаконичное произведение вместило в себя картины, показывающие пагубность междоусобной княжеской борьбы, романтизированные воспоминания о победоносных походах я сечах, картины родной природы и живые характеры людей, которых мы не можем не полюбить, — они стоят перед нами во плоти.

Долгое время считали, что Игорева песня одинока. В пушкинские времена даже представлялось, что «Слово о полку Игореве» возвышается уединенным памятником в пустыне нашей древней словесности». Теперь мы знаем, что это не так. От Киева до Новгорода, от Дуная и Днепра до Волги гремели устные сказания о богатырях и битвах. В теремах и избах рассказывались сказки# передавались исторические предания, пелись песни — существовал огромный материк дописьменной словесности. К концу столетия уже бытовала и богатая письменная традиция. В тихих монастырских кельях усердно переписывались летописи и жития, имена Нестора-летописца, Илариона, Владимира Мономаха, Кирилла Туровского многое говорили уму и сердцу своих современников. «Слово» — вместе с народным эпосом, летописными преданиями, хрониками, ораторской речью — литературный памятник державы, раскинувшейся от Балтийского моря до Черного, между Западом и Востоком, выполнявшей роль щита между Европой и Азией.