Чтение онлайн

Егор сбегал к Грине, посвятил его в происшедшее.

– Они будут спрашивать про гибриды Уманского, имей в виду. И помни крепко, никто не знает про них толком, кроме нас и Даши. Она им ничего не сказала, это ясно. И не отдала записки Уманского, иначе бы они не стали держать ее под арестом. Будут у нас выпытывать. Понятно? Поэтому будь осторожен.

Егор тотчас, не задерживаясь, вернулся домой. А людей с утра таскали полицаи и эсэсовцы в атаманскую управу на допрос. За Егором пришел Афоня Господипомилуй. Зайдя во двор, снял винтовку с плеча и, не вынимая изо рта цигарку, сморщив лицо, сказал:

– Ну, разлюбезный родич, пойдем.

Сердце Егора ухнуло, как во сне, когда падаешь с большой высоты. Панёта уцепилась за внука, но Афоня с издевкой сказал:

– Маманя, вы толкаете свово зятя на небожеское дело. Отойдите от него, а то я ударю вас. Дюже я нервный стал, не терплю, када мне наперекор идут. У вашего внущка перед господом богом много грехов, помолитесь за него, он же сам не умеет молиться. Вы ж, маманя, не научили его.

...Егора толкнули в подвал, где раньше хранились колхозные соленья. Там, среди других задержанных, был и Гриня.

Забившись в угол, они стали перешептываться.

– Слушай, Гриня, давай будем хитрить, придуриваться. Пускай думают, что мы ни на что не способны, дурачки, шаляй-валяй, садовые жулики. Понимаешь?.. Нам обязательно надо выйти на свободу. Если вырвусь отсюда живым, клянусь - не видать Гитлеру "арнаутки" и гибридов Уманского!

...Их вызвали последними. Подвыпившие Афоня и Поживаев крепкими подзатыльниками загнали их в комнату, где раньше помещался кабинет председателя колхоза.

Эсэсовского офицера уже не было. Гордей, багроволицый, пьяный, заломив смушковую кубанку на затылок, смотрел на Егора и Гриню вприщур. Пауль сидел на подоконнике, грызя куриную ногу. На столе стояла большая бутыль с самогоном и всякая еда.

– Ну-с, который из вас Егор Запашнов?
– спросил Пауль.

– Это я, - ответил Егор.

На френче Пауля он увидел крест. "Заработал награду, гад!"

– Красив, ничего не скажешь, - сказал Пауль.
– Видна запашновская порода.

– Он зараз станет куда красивше!
– Гордей поднялся из-за стола, помахивая плеткой.
– Это мои старые должники.

– Погоди, Гордей.
– Пауль слез с подоконника, подошел к ним.
– Я с ними немного погутарю... Скажите-ка мне, друзья, вы жить хотите?

Гриня широко заулыбался, выкатывая глаза и мигая:

– А як же!.. Любая козявка хоче...

Егор тоже глуповато усмехнулся: дескать, чего спрашивать, и так понятно.

– Любая козявка...
– Пауль постучал пальцами по кобуре вальтера и вдруг, коротко замахнувшись, ударил Гриню по лицу.

Гриня вжал голову в плечи, проныл:

– За шо ж вы меня?.. Хиба[7] ж я не так сказал...

– Молчать, паршивый хохол!.. Отвечать на вопросы! Говорите правду, если хотите жить.

Грубо захватив пальцами подбородок Егора, дохнул в лицо самогонным перегаром:

– Будешь говорить правду, Запашнов?

– Буду говорить правду, - спокойно ответил Егор. Теперь, когда опасность приблизилась настолько, что ее можно было рассмотреть в упор, страх разжал свои пальцы на сердце. Он ожидал вопроса: "Ну-с, так где же ты был в ту ночь, когда сгорела "арнаутка"? ему сказали:

– Нам известно, что вы прячете красноармейцев, которые сожгли "арнаутку"...

– Шо вы кажете?! А мы про тэ ничего не знаемо!
– сказал Гриня, вытаращиваясь на Пауля.
– Той, кто вам цэ, сказав, брэше, як...

Пауль не дал ему договорить - ударом ноги в живот отбросил к Поживаеву, а тот швырком вернул назад.

– Я тебе дам... про цэ, про тэ!
– закричал Пауль. Гриня, согнувшись от боли, медленно проговорил:

– Я ж правду сказал... за шо ж вы меня?..

– Мы не прячем никаких красноармейцев, - сказал Егор, разведя руками. Откуда мы их возьмем?

Краешком глаза Егор видел, как дернулась тяжелая, перекрученная венами рука Пауля.

– Говорите, где прячутся красноармейцы!

– Правду говорю, я не видел никаких красноармейцев. Кто видел, тот пускай и скажет.

"Видел" их, конечно, только полицай Афоня Господипомилуй. На это и намекал Егор.

– Так. Ну, а колосья гибридов пшеницы кто на делянках Уманского срезал? Отвечай ты, Запашнов!

– Мы срезали.

– Кто такие - мы?

– Я, вот он, Гриня, и Дарья Гребенщикова. Так то когда еще было! Недели три назад. Нам агроном сказал срежьте, ну мы и срезали...

– А куда спрятали мешки с колосьями?.. Отвечай ты, Григоренко!

– Та куда ж? До Дашки Гребенщиковой занесли.

– Так. Скажи-ка, Запашнов, что это были за гибриды, которые вам приказал срезать и сохранить агроном Уманский?

– Он нам не приказывал, а попросил сделать. А что это за гибриды были, я не знаю. Он нам не объяснял. Мы помогали ему дергать сорняки на поле, вот и все.

– Врете!.. Дарья нам рассказала про них. Егор пожал плечами:

– Что она там соображает в тех гибридах...

– Да брэшэ вона!
– подхватил Гриня.
– Глупа така дивчина - видкиля ей знать?

– Видкиля?! Ты сейчас узнаешь - видкиля!.. Она сказала, что вы тоже знаете о гибридах. Все знаете, и сейчас вы мне расскажете!.. Дать им по двадцать пять горячих!
– приказал Пауль полицаям, снова усаживаясь на подоконник и продолжая грызть куриную ногу.

Афоня, Поживаев и еще один полицай мигом раздели Егора и Гриню, положили на длинную лавку.

Гордей взмахнул плеткой.

– Я им сам вобью мозги, - сказал он, оттопыривая губу. Атаман изо всей силы рубил плетью их обнаженные спины и ягодицы. А Пауль, прожевывая мясо, гаркал на них:

– Отвечайте! Где записки Уманского? Рассказывайте все про гибриды!.. Ну!..

Гриня взвизгивал натурально, жалобно призывал бога на помощь:

– Ой, боженька, защити!.. Да я ж ничего не знаю про те гибриды!.. Выручи, боженька!.. Егор придушенно хрипел:

– За что бьете!.. Зря бьете!.. Я ничего не знаю про те проклятые гибриды!.. На черта они мне сдались...