Чтение онлайн

— Господи, как банально. Можно ли себе вообразить, что кто-то поверит в такое?

Фрид наклонился, преодолев символическое расстояние, — полосу отчуждения, разделяющую их, и коснулся руки Лайонса.

— Сидни, пожалуйста.

Лайонс зажал руку Фрида в свои руки и нежно погладил ее.

— Я смотрю тебе прямо в глаза, Джимми, и говорю, что я всегда делал все, что в моих силах, чтобы принести пользу этому гигантскому городу. Делал все, чтобы принести пользу. Пользу. Я должен был защитить Нью-Йорк от Чарльза Стори. Только так я мог спасти город, который он купил бы, подобно тому, как он покупал дома, яхты, фирмы и… все. Он собирался даже купить авиалинию. Только так я мог спасти город. Все зависело только от меня. От меня. От меня. От меня, — он стучал ногой по полу.

— Я сказал Стори, — говорил Лайонс, начиная подводить итоги, — что у меня имеется информация о том, что кто-то, занимающий высокий пост в моей администрации, залез в долги и с целью погасить их сообщает сведения о положении дел на рынке недвижимости неким господам, связанным с преступным миром. Я предложил Стори использовать его связи с людьми, занимающимися куплей и продажей недвижимости, в наших целях, представив самого Стори беспринципным человеком, готовым сообщать информацию представителям фирмы «Коринф-холдинг». Тогда этот гнилой человек в моей администрации услышит о том, что «Коринф-холдинг» интересуется какой-то недвижимостью, о которой ранее ничего не было известно, и заглотит наживку. Дворец спорта являлся наиболее привлекательным куском сала в нашей мышеловке.

Лайонс стучал ногой по полу. Этот стук и голос Лайонса, напоминающий то пение птиц, то какую-то музыку, чуть ли не убаюкали всех присутствующих. Всех, но не Уолша, начальника департамента полиции, Джона А. Уолша, старшего, имеющего грамоты за игру в баскетбол и бейсбол в колледже, а потом и в университете, награжденного орденом Пурпурного сердца во время войны в Корее, получавшего медали, благодарности в течение тридцатидвухлетней работы в департаменте. Закуривая новую сигарету (курить он начал еще в Азии), Уолш изо всех сил старался подавить улыбку на своем лице, ибо он понимал, к чему клонил мэр. Ходили слухи о том, что дворец спорта будет построен где-то в центре города. Лайонс предложил Стори сообщить «Коринф-холдинг» о том, что он решил строить дворец в районе Клинтон. Представители треста, получив эту информацию, купили недвижимость в указанном районе. Среди прочего было куплено и здание «Ралей». Но, так как в администрации Лайонса не могло быть никакого проигравшегося должника, то и никакой реакции не последовало.

Тогда Лайонс устроил так (разумеется, думая только о той пользе, которую он может принести городу), что некий хулиган поджег «Ралей». В это же время он способствовал тому, чтобы в журнал «Сити», в котором работала Энн Джонс, просочилась информация о том, что в районе Клинтон ожидаются новые поджоги. В качестве доказательства Лайонс заставил своего хулигана бросить безвредный, но впечатляющий коктейль Молотова в квартиру Энн Джонс.

Лайонс не убивал Стори. «Я хочу, чтобы вы, ребята, поняли меня», — говорил он. «Я ненавидел этого сукиного сына, но я не убивал его. Вы должны верить мне. Должны». Но он воспользовался убийством Стори и запутал все дело, заставив своего хулигана стрелять по лимузину сестры Стори и писать на стене: «Ралей-2».

И Гриняк знал все об этом. Или знал кое-что. Он знал достаточно. Не тогда, когда все это замышлялось, но тем не менее еще до того, как все это получило огласку. Почему он сам не рассказал об этом? Немудрено, что Гриняк потел.

Не отталкивая свой стул от стола, как это могут делать только стройные и длинноногие, Уолш встал и скользнул к Гриняку, который сидел, подперев руками подбородок, и смотрел на Лайонса и Фрида, шепотом разговаривавших друг с другом.

— Фил, я…

— Что? — Гриняк вздрогнул от неожиданности, потому что Уолш подкрался к нему незаметно.

Уолш наклонился к самому уху Гриняка — пусть Амато поломает голову, о чем он шепчет комиссару полиции. Пусть они все ломают голову.

— Я подумал, что мне стоит заняться этим Вэлинтайном.

Гриняк хотел бы схватить Уолша за отлично наутюженные лацканы его пиджака, рывком пригнуть его к полу, поставить на его холеную шею свою ногу и сказать ему, что он знает все, о чем Уолш думает. А думает он о том, чтобы следить за Гриняком. Вместо этого Гриняк лишь кивнул.

— Я стоял на расстоянии приблизительно трех футов от него. Он сидел во вращающемся кресле за своим письменным столом, слегка подавшись назад, сомкнув руки на животе. Его левая нога лежала на правом колене, — Том Вэлинтайн смог слегка податься назад, сидя на своем складном металлическом стуле, и положить правую ногу на левое колено, но, так как у него на руках были наручники, он мог только посмотреть на свой живот, где еще недавно был ремень. — Я выстрелил ему в грудь. Он отпрянул назад и схватился за ручки кресла, потом сделал попытку встать из-за стола, при этом на пол упала папка с бумагами. Он сделал два-три шага по комнате, хотел подойти ко мне, но упал. Падая, он зацепился за кресло и оказался на полу, на спине… Об этом не писали в газетах, так что мне надо было лично видеть это.

Тони Липпо из криминальной полиции посмотрел на Каллена, как бы говоря: «Я тоже там не был, но примерно так все и происходило». Каллен кивком головы поблагодарил его, и Липпо вышел из кабинета.

— Окажи мне услугу, Томми, — сказал Каллен.

Вэлинтайн нахмурился:

— В чем дело, Джо?

— Не пытайся обмануть нас, ладно? Не говори нам о том, о чем писали газеты и о чем они не писали, и что ты знаешь о произошедшем в доме Стори в момент убийства больше, чем знаем об этом мы.

Вэлинтайн улыбнулся:

— Хорошо сказано.

— Я не верю ни одному твоему слову, — сказал Каллен. — Я не верю в то, что ты грохнул Чака. Не верю в то, что ты грохнул Янофски, не верю в то, что ты грохнул Бермудеса.

— Янофски — это бывший шофер Веры Иванс, — уточнил Нейл Циммерман. — А Кейт Бермудес — наш бывший коллега.

— Я знаю, кто они такие, — проговорил Вэлинтайн. — Сожалею, что так получилось.

— Я в это не верю, — сказал Каллен. — Где ты был, Томми? Где ты находился с прошлой среды?

— На побережье, как говорят в Джерси. Не то чтоб на самом берегу, в районе Форкт-Ривер.

— В Пайн-Барренс?

— Да, в Пайн-Баррейе.

— Ты отбыл туда неделю назад, в среду? — спросил Циммерман. — После того как грохнул Янофски?

— Я хотел застрелить Веру, но пришлось убить лишь шофера.

— И сразу же после этого ты уехал в Джерси?

— Я пошел в Ван-Кортланд-парк навестить друзей, а потом отбыл в Джерси.

— На машине?

— На автобусе. Я сел в автобус, следующий до Атлантик-Сити и сошел в Форкт-Ривер.

— Этот автобус отправляется из Порт-Оторити?

— Я сел в него на углу Ривердейл. Вообще эти автобусы отправляются из разных частей города.

— И все же ты очень высокий и бросаешься всем в глаза.

Вэлинтайн пожал плечами, насколько это возможно с руками в наручниках за спиной:

— Помните, несколько лет назад какие-то ребята похитили драгоценности из исторического музея?