Чтение онлайн

На самом деле оркестр должен создавать необходимую атмосферу, играть чуть тише (что не означает с меньшей энергией), помогать голосу показывать изящный трюк, а потом догонять его, как резвая лошадь, участвующая в скачках.

Учитывая, что к голосу теперь предъявляют повышенные требования, оперным певцам следует больше, чем когда-либо, обращать внимание на выносливость. Выносливость — это единица измерения способности выдержать очень долгое представление, неважно, идет речь о камерном концерте, который с выходами на бис может длиться до двух с половиной часов, или вагнеровской опере продолжительностью пять часов и более. Конечно, ни один исполнитель не поет все пять часов подряд, но даже с перерывами делать это довольно утомительно. В идеале после представления певец должен испытывать лишь физическую усталость, но никак не вокальную. Я говорю «в идеале», потому что это случается далеко не всегда. Продолжительность спектакля, тесситура, драматические составляющие роли, физическое состояние и даже аллергия могут сказаться на выносливости. Дело, конечно, не в продолжительности произведения как таковой, а в привносимых факторах. Пространную финальную сцену в «Каприччио», например, можно вынести, так как вокальные фразы прерываются оркестровыми интерлюдиями. Исполнять высокую и непрерывную «Martern aller Arten» из «Похищения из сераля», наоборот, почти невозможно. Даже самым закаленным нелегко справиться с драматизмом и высокой тесситурой основных монологов в «Дафне». Многие моцартовские арии требуют выносливости, потому что они редко прерываются интерлюдиями и предполагают длительные, непрерывные пассажи.

К счастью, выносливость можно натренировать во время репетиций, если делать все правильно. Мышечная память здесь играет немалую роль, ведь все мы зависим от непроизвольных мышечных движений. Певцы должны тренироваться так же, как спортсмены, повторять одно и то же действие, пока не устанут (однако ж чрезмерное усердие ведет к травмам). Одно из лучших заданий на выносливость — петь не слишком громко, иначе дополнительная нагрузка на голос только утомит его прежде времени. Тот же эффект, кстати, возникнет, если сдерживаться во время пения, но по другим причинам. Я всегда стараюсь издавать расслабленный, свободный звук. Я также обращаю особое внимание на мышцы, ненужные для пения в данный момент: они не должны напрягаться и участвовать в процессе. Трапециевидная мышца, шея, любое напряжение лицевых мускулов, неправильное положение подбородка — все это может превратить сложный вокальный эпизод в почти неисполнимый. Если челюсти начинают дрожать при исполнении сложного пассажа, я знаю, что у меня проблемы с дыханием, — следовательно, нужно расслабиться. Только благодаря дисциплине, технике и огромному опыту мне удается освоить некоторые роли без проблем.

Представьте, как во время перерыва в постановке «Пирата» я сижу дома и волнуюсь обо всем этом. Хуже всего, что физически я себя чувствую прекрасно. Высоченная температура, жар или больное горло сильно облегчили бы мне жизнь: я не мучилась бы ненужными сомнениями. Мне хочется пойти послушать мою дублершу и посмотреть спектакль из зала, но для этого мне понадобилась бы непрозрачная вуаль. Если вы снялись со спектакля в Метрополитен по болезни, никто не обрадуется, увидев, как вы болтаете с кем-то в фойе. Вряд ли удастся объяснить публике, пришедшей на спектакль и увидевшей объявление о замене, что я чувствую себя отлично, только вот петь никак не могу.

После партии Графини в Хьюстонской опере я шагнула на следующую карьерную ступень и счастливо избежала повинности быть чьей-то дублершей, за исключением разве что дебюта в Метрополитен-опера. Отношения основного исполнителя и дублера — вещь, мягко говоря, деликатная. Разумеется, дублерша обязана присутствовать на всех репетициях и представлениях, поскольку она должна знать малейшие нюансы исполнения и быть готовой выступать в любой момент, в то же время ей не стоит выпячивать себя и заставлять основную исполнительницу думать, будто ангел смерти склонился над ней и лишь ждет своего часа. Я слышала, будто некоторые дублерши стоят за кулисами, шепотом подсказывая бедным сопрано слова партии, пока те поют. Однажды одна сопрано не выдержала давления и заявила, что не может больше выносить соперницу, не может — и всё тут, и я ее прекрасно понимаю.

Конечно же, некоторые сопрано безжалостно избавляются от соперниц, потому что не терпят конкуренции на сцене. Отдельные артисты так мечтают превзойти всех и вся, что готовы пожертвовать успехом спектакля, зато большинство дорожит высоким уровнем представления и работой в команде. Однажды ушедший на покой артист признался мне: «Каждый вечер на сцене мы сражались не на жизнь, а на смерть за зрительскую любовь, и с божьей помощью я надеялся выиграть эту битву». Возможно, мне тоже следовало бы стать бесстрашной гладиаторшей.

Начальная пора карьеры самая приятная, потому что критики и зрители с особой симпатией относятся к новичкам, надеясь обнаружить в них великий талант. Приятно, когда тебе так благоволят. Потом в карьере каждого наступает такой момент, когда определенная известность может породить зависть или предвзятость. Если критик вздумает к кому-нибудь придраться, мишенью чаще становится певец, уже завоевавший признание. Я читаю все отзывы, пропуская лишь самые враждебные, но делаю это только после завершения представлений, потому что, если они ругательные, я могу потерять уверенность в себе. Первым их всегда читает для меня кто-то другой. Порой статьи оказываются полезными и конструктивными, тогда я прислушиваюсь к сказанному, неважно, позитивное это мнение или негативное. Если я вижу, что впечатления критиков в разных городах совпадают, я беру паузу и анализирую выступления, чтобы понять, как исправить ошибку. Не могу сказать, повлияли ли как-то рецензии на мою карьеру или на карьеру других исполнителей. Хорошая и востребованная певица не потеряет работу из-за плохой рецензии.

Несколько лет назад меня постоянно критиковали за излишнюю мягкость и внимание к вокальным аспектам в ущерб драматическим (возможно, это справедливые упреки, учитывая сложность моего репертуара и определенный этап моего развития). Я отнеслась к этим замечаниям со всей серьезностью. Но потом ветер подул в другую сторону, и меня начали осуждать за чрезмерный артистизм и слишком искусное выпевание текста. Это вопрос настройки «уровня», поиска золотой середины.

Думаю, на свете очень мало людей, которым на самом деле безразлично, что о них напишут. Мы же в большинстве своем балансируем между тем, чтобы принимать советы критиков близко к сердцу, и игнорировать их. Я постоянно вынуждена напоминать себе, что такая уж у нас профессия: вечером работаешь, а утром читаешь о себе в газете. Со временем ко всему привыкаешь, но иногда хочется отрастить кожу потолще.

Все критические статьи можно условно разделить на три категории: те, которые пишут в начале твоей карьеры, когда надеются открыть в тебе великий талант; чуть менее восторженные, когда тебя уже разглядели повнимательнее; а затем доброжелательные, ностальгические отзывы — просто потому, что тебе удалось так долго продержаться на сцене. Все меняется, и рано или поздно неминуемо настанет день, когда тебя превзойдет молоденькая певица. Есть отличный анекдот об отношении театрального руководства к артистам на разных этапах их карьеры.

«Кто такая Рене Флеминг?» «Достаньте мне эту Рене Флеминг!» «Достаньте мне дешевую Рене Флеминг!» «Достаньте мне молодую Рене Флеминг!» «Кто такая Рене Флеминг?» Я пытаюсь шаг за шагом приготовиться к каждому новому периоду своей жизни. Недавно Мэтью Эпштейн посоветовал мне изменить отношение к работе: «Вам пора перестать карабкаться наверх, пора признать, что сложнее всего удержать занятую позицию». Нужно постоянно самосовершенствоваться и все время заниматься тем, что тебе интересно, — тогда и публика оценит твой выбор.

Я обратилась к знаменитому спортивному психологу Джиму Лоэру и спросила, нуждаются ли по-прежнему в помощи те, кто всего уже достиг. Оказывается, слова поддержки необходимы и теннисисту, вышедшему в финал Уимблдона, и футболистам, вышедшим в финал Суперкубка, и успешным сопрано. Цель — помочь остаться на пике формы, когда на тебя оказывают наибольшее давление. Джим дал мне несколько отличных советов по этой части, правда, каждый раз, когда я читаю его инструкцию, я представляю себя на пятидесятиярдовой отметке, орущей на тренера со свистком на шее.

Чем ты успешнее, тем больше людей захотят вывалять тебя в грязи и увидеть твои страдания. Они будут виться над тобой, как стервятники. Это чувство диаметрально отличается от того, которое ты испытывала по мере продвижения наверх, когда все вокруг радовались за тебя и оказывали поддержку. Чтобы остаться на вершине, требуются невероятные усилия. Давление, которое ты ощущаешь, — совершенно обычное дело.

Разве все то же самое нельзя сказать четырнадцатилетней девочке с ракеткой?

Ты хочешь преодолеть границы, сделать то, чего никогда не делала раньше. Будь активнее, не зажимайся. Если твоя цель просто получить причитающееся по заслугам, тебе конец. Двигайся вперед, потому что это дар, радость. Тебе нравится то, что ты делаешь, и до последнего вздоха ты хочешь становиться лучше. Самая большая ошибка, которую совершают люди: когда каждый хочет отщипнуть от них маленький кусочек, они не говорят «нет», но злятся и обижаются (очень похоже на то, что Леонтина Прайс называла «шумихой». — Примеч. автора). Некоторые специально изматывают себя, чтобы получить передышку. Реши, сколько времени тебе потребуется для того, чтобы зализать раны, отдохни и возвращайся. Любому в твоем положении приходится с этим сталкиваться.