Чтение онлайн

— И, похоже, искомое они получили. Всё моя невезуха и паршиво выбранный момент. Человек видит свет, пытается изменить свою жизнь, мой единственный настоящий шанс спасти такого от лап Системы — а я опаздываю. И теперь Мики вернулся к прежнему своему скупердяйству.

— Ну, может, и нет, Спортелло. Что посеешь, то и пожнёшь, но вырастает не всегда на старом месте, никогда не замечал? Как пластинка на вертаке, там лишь разница в одной бороздке нужна — и вселенная может тащиться под совсем другую песню.

— Кислотой когда-нить раньше закидывался, Йети?

— Нет, если ты не про желудочную разновидность.

На арестплощадке Йети притормозил перед конторой, зашёл и вернулся с бланком выдачи.

— Можешь заполнять, я тут съезжу кое-что проверю, вернусь и всё подпишу. — Стеклопакет запульсировал басовой партией быстрого блюза, и Йети укатил в слепящий свет ртутных паров, насытивший всю стоянку, где оголтело и зримо происходили гражданские возмущения. Не было его не то чтоб долго, но Док всё равно занервничал. Опять, без сомнения, торчковое СЧВ, которое лишь усилилось, когда он увидел свою машину — совершенно нереальным жестом учтивости её подгоняли прямо к порогу конторы.

— Что это? — спросил Док.

— Води аккуратно, — посоветовал Йети, касаясь полей невидимой шляпы. Он снова сел в «импалу», громоносно прогнал двигатель несколько раз вхолостую и приготовился отбыть. — Ой, чуть не забыл.

— Ну, Йети.

— Мы с Невиной на прошлых выходных вызвали оценщика кое на что посмотреть. И та кружка Уайета Эрпа для усов? Оказалось, подлинная. Ага. Мог бы себе эту херню оставить и наварить на ней побольше. — Садистски хехекая, он с рёвом унёсся.

Выезжая с арестплощадки, Док случайно свернул влево резче, нежели собирался перевалить через поребрик на проезжую часть, и услышал зловещий удар в багажнике. Первая мысль — что-то оторвалось в «Вибрасонике». Он съехал на обочину и вылез проверить.

— Аххх! Йети, ебала ж ты мамина. — Как мог он ожидать, что старый бешеный пёс успокоится на Адриане и Шайбе? Все они были контами для чьего-то медведя, включая его самого. Теперь у него в багажнике подскакивали двадцать кэгэ белого китайца № 4, а Иети, несомненно, шептал сейчас кому-то словцо на ушко в этом смысле, и Док снова оказался наживкой, только между ним и инкорпорированием в какую-нибудь скоростную эстакаду теперь располагалась вся проницательная сила мозга ПУЛА. Надо слить эту азиатскую срань куда-нибудь — и побыстрее.

Придерживаясь улиц поверхности, Док направился на восток, ненадолго остановился у торгового центра, обошёл его к мусорным контейнерам с тылу и подобрал две картонные коробки примерно одинаковых размеров, в одну сложил дурь Йети, а вторую набил мусорными мешками и строительными отходами, после чего двинул к аэропорту Бёрбэнка, остановился у телефонной будки и потратил почти всю колбасу квортеров на то, чтоб через мобильного диспетчера дозвониться до дуплексной рации в лимузине Тито — вдруг тому случится работать допоздна.

— Инес, сколько раз мне тебе клясться, это не лошадь так зовут, это не номер букмекера, это просто официантка из бара такая…

— Нет, нет, Тито, это я! — Док, вопя из-за качества соединения.

— Инес? У тебя странный голос.

— Это Док! и мне нужен бесхвостый проезд!

— А, это ты, Док!

— Я знаю, что заранее надо было предупредить, но если ты сможешь мне какой-нибудь «сокол» найти…

— Эй, я блядьми не торгую, чувак?

Так продолжалось какое-то время, их перебивали реактивные взлёты и посадки, приём постоянно плавал туда-сюда. Доку пришлось выкопать ещё квортеров, и вскоре он уже орал сквозь зубы, как Кёрк Даглас в «Чемпионе» (1949). Но в конце концов они договорились, что Адольфо появится здесь через полчаса с другой тачкой, и Док был готов ко второму этапу своего плана, на котором требовалось быстро пыхнуть гавайской травы, свёрнутой в косяк определённого диаметра, и поднести коробку, набитую дрянью с мусорки, к стойке «Авиалиний Кахуна», где он купил билет до Гонолулу по сомнительной кредитной карте, которую некогда получил вместо гонорара, сдал коробку в багаж и посмотрел, как она уезжает в то, что знакомые стюардии описывали как бюрократический кошмар, в надежде, что «Клык» разберётся в этом не сразу.

— Вы уверены, что с ней теперь ничего не случится.

— Вы уже несколько раз спрашивали, сэр.

— Зовите меня Лэрри… дело-то в том, что у вас в этом бизнесе худшая репутация, потому что теряете всякую срань, потому-то я и переживаю больше, вот и всё.

— Сэр, можем вас заверить…

— Ох, да ну его. Мне на самом деле вот сейчас примерно надо знать про Землю Пигмеев.

— Прошу прощения?

— У вас полётный атлас под рукой? Проверьте, «Пигмеев, Земля».

Поскольку авиакомпания была калифорнийская, с постоянно действующей инструкцией быть как можно услужливее, вскоре появился некто в форме и с короткой причёской, неся полётный атлас, и встал, его листая, а по ходу всё более озадачиваясь и смущаясь.

— Чем бы, сэр, из указанного она тут ни была, там нет посадочных возможностей.

— Но я, хочу полететь, в Землю, Пигмеев! — Док как бы ныл не переставая.

— Но, сэр, Земля, э, Пигмеев, похоже, не оборудована, гм, посадочными полосами?

— Ну что ж, тогда им придётся такую полосу построить, нет — дайте-ка мне это… — Он выхватил из-за стойки микрофон громкой связи, словно та была настроена на некую коротковолновую частоту, которую пигмеи внимательно прослушивали, дожидаясь именно такого сообщения. — Ладно, слушьте сюда! — И он зарявкал распоряжения воображаемой строительной бригаде пигмеев. — Это — что? разумеется, это «боинг», коротышка, — тебя не устраивает?

В периметр поля зрения Дока начали вплывать из службы охраны. Надзирательный персонал завис в некоей болезненной зачарованности. Авиапассажиры, выстроившиеся за Доком, отыскивали причины выйти из очереди и убрести прочь. Он отсоединил микрофон, сдвинул шляпу под лихим синатроидным углом и не-вполне-постыдным салонным голосом принялся окучивать толпу с пением:

Песенка эта, на самом деле, кратко звучала по радио пару недель назад, поэтому к последним восьми тактам люди уже пели с ним, некоторые вели, кто-то подпевал, и двигались соответственно. Свидетелей хватит, чтобы «Клык» с ними какое-то время разбирался. Док тем временем медленно пробирался к выходу и вот, швырнув микрофон ближайшему авиапассажиру, выскользнул за дверь и побежал за угол, где нашёл Адольфо за рулём «олдза-442» рядом со своей машиной, мотор урчал вхолостую, а по радио — Росио Дуркаль, у которой сейчас разобьётся сердце.

Док сел к себе, и оба вырулили со стоянки и ехали, покуда не нашли умеренно тёмную улочку в Северном Голливуде, где быстро переместили двадцатикилограммовое неудобство из багажника Дока в «олдз». Док передал свои ключи Адольфо.

— У них будет этот номер и описание машины, мне нужен всего час-другой, попробуй их развлечь, сколько сможешь…

— Я через какое-то время собирался поменяться со своим двоюродным Антонио Руисом, он же «Жук», у которого в разговорнике нет слова «peligro» [83] , к тому же ему насрать, — ответил Адольфо.