Чтение онлайн

Средства инвесторов позволили компании быстро начать работу и построить в Китае завод по массовому производству светильников. Эффект масштаба снижает себестоимость продукта. Компания открыла представительства в Индии и Танзании через несколько месяцев после запуска в 2008 году. Меньше чем за три года d.light обслужила три миллиона клиентов.

Продажа светильников (вместо их бесплатной раздачи) также меняет характер отношений с потребителем, добавляет ЧенТозун. «Если НКО предоставляет свои услуги бесплатно или в значительной мере субсидирует их оплату, то потребители становятся пассивными реципиентами, — говорит она. — Наши же клиенты чувствуют свою значимость. Мы должны дать именно тот продукт, который им нужен и за который они готовы заплатить. Если мы сделаем не тот продукт, который они хотят, они проголосуют против него своими долларами. Мы даем гарантию на нашу продукцию. У нас есть служба технической поддержки. У нас есть центры, куда можно прийти, если вы обнаружили неполадки в нашем продукте; там мы починим его или обменяем. Нам кажется, это более здоровые отношения, чем если бы мы были НКО».

Компания d.light работает с НКО, распределяя светильники в качестве гуманитарной помощи и на тех территориях, где люди настолько бедны, что просто не могут купить лампу. Но большая часть продаж производится по обычным рыночным каналам.

Я привел этот пример вовсе не для того, чтобы принизить отличную работу, которую делают НКО по всему миру, но чтобы проиллюстрировать, что капитализм способен творить чудеса, особенно когда бизнес и НКО объединяют усилия.

А вот правительства во многих случаях отстают от корпораций и некоммерческих организаций. Многие государственные ведомства по-прежнему думают, что лучший способ решить проблему — это принять новые законы. Они еще не поняли, что самая эффективная стратегия — работать вместе с бизнесом и НКО, разрабатывать проекты, выгодные всем трем сторонам.

Впрочем, ситуация начинает меняться. Вместе с бывшим президентом Танзании Бенджамином Мкапой я выступаю сопредседателем некоммерческой организации под названием «Обеспечение инвестиционного климата в Африке». Это партнерство между бизнесом и государством, направленное на улучшение инвестиционного климата в Африке и стимулирование роста бизнеса. Оно работает. Я самолично видел результаты этого проекта.

Сейчас в Руанде можно зарегистрировать компанию за один день. Если раньше там регистрировалось по четыре-пять компаний в день, то сейчас уже по семьдесят. Там работает «система одного окна», а также зарегистрироваться можно через Интернет.

Мы также потрудились над усовершенствованием работы арбитражных судов в Африке, чтобы у бизнеса появилась мобильная и эффективная площадка по разрешению споров. Мы помогали государствам перевести суды с бумажных технологий на цифровые, что повысило точность и скорость работы и заметно уменьшило очереди.

Передача земли в собственность в Буркина-Фасо раньше требовала где-то семнадцати подписей. Сейчас достаточно семи.

Все это примеры того, что можно реализовать по всему миру в рамках таких партнерств, в рамках ответственного капитализма.

Критики могут указать на катастрофы, подобные разливу нефти British Petroleum в Мексиканском заливе в 2010 году, как на проявления алчного, ненасытного капитализма, ставящего прибыль выше всего на планете. Однако BP, если разобраться, развивала активную деятельность, сопряженную с экологической и социальной ответственностью. Она тратила миллиарды на продвижение низкоуглеродных альтернатив нефти — таких, как биотопливо и ветроэнергетика.

Тем не менее все достигнутое подобными проектами и все доверие, завоеванное компанией, мгновенно уничтожает роковая ошибка вроде аварии на нефтяной платформе в Мексиканском заливе. Ответственный капитализм — это не красивый фасад, за который прощают любые корпоративные грехи. Это контракт, который требует, чтобы все его участники — правительство, НКО и бизнес — действительно вели себя ответственно. В противном случае партнерство ждет крах.

BP и ее акционеры дорого заплатили за разлитую нефть — как в финансовом смысле, так и репутацией корпоративного бренда. Эта ошибка сыграла на руку тем, кто противостоит капитализму и ищет любой повод для нападок на него. Компании должны быть источником блага для общества. Иначе на первый план выходят политики-популисты, готовые на то, что совершил Уго Чавес в Венесуэле. Причина успеха Чавеса в том, что бизнес- лидеры Венесуэлы были, в сущности, баронами-разбойниками. Они не имели обратной связи с народом и не смогли призвать его к сопротивлению , когда Чавес начал национализировать экономику и ломать капиталистическую систему, раздавая гражданам ложные обещания будущей нирваны. На Кубе было то же самое. И, вообще, таких примеров немало. Конечно, вряд ли найдется много людей, стремящихся выступить в поддержку BP после аварии на буровой платформе. Некоторые выдающиеся люди, среди которых бывший министр труда Роберт Райх, даже призвали правительство США временно в форме конкурсного производства взять под контроль активы BP в Мексиканском заливе.

В долгосрочной перспективе корпорации смогут выжить и обеспечить долговечность капиталистической системы, позволяющей им процветать, лишь действуя ответственно.

Когда в 2009 году я ушел с поста председателя совета Coca-Cola, мир, кажется, собрался расстаться с капитализмом. Банки и другие важнейшие отрасли рушились, а некоторые, по сути, были национализированы.

«Мы все теперь социалисты», — объявил журнал Newsweek в феврале 2009 года.

За мою жизнь, полную путешествий по миру, я видел и социализм, и коммунизм, и ни то ни другое не работает. Я видел до падения Стены унылые пейзажи Восточной Германии и совершенно пустые полки магазинов. Я даже не мог ничего купить на свои марки, которые нельзя было забрать назад, на Запад. Я видел в России систему, не способную выпускать даже бумажные стаканчики для автоматов с газировкой, видел настрой благонамеренных и трудолюбивых граждан, стремившихся к лучшей жизни для себя и своих детей, но настолько подавленных системой, что их таланты и энергия практически растрачивались впустую. Я видел, какой удар социализм нанес по моей любимой Африке.

Если капитализм и потерпит неудачу, то потому, что мы, капиталисты, подвели людей. Это случится, только если мы допустим, чтобы наши компании оторвались от общества, которое мы обслуживаем.

В будущем не только потребители, но и инвесторы станут все чаще судить о наших компаниях не только по качеству продукции или прибыльности, но и по нашим ценностям, и по тому, одновременно целостному и разностороннему, вкладу, который мы вносим в жизнь мира. Это будет важным критерием при решении вопроса об инвестировании в ту или иную компанию — и не обязательно потому, что инвесторам очень хочется решать мировые проблемы. Нет, так будет потому, что среди инвесторов растет уверенность: чтобы выжить и оставаться прибыльными в долгосрочной перспективе, корпорациям нужно мыслить и действовать в этом направлении. Инвесторы понимают, что если между компаниями и обществом, где они работают, возникнет отчуждение, если компании станут разрушать окружающую среду, истощать запасы драгоценных природных ресурсов и игнорировать важные социальные проблемы, то они оттолкнут своих клиентов и в конечном счете потерпят неудачу. Инвесторы самого разного толка будут говорить компаниям: «Я хочу чтобы ваш бизнес был долговечен, следовательно, я хочу от него устойчивости, а значит — действий в духе развития экологической и социальной ответственности».

Только так мы сможем привлекать клиентов и оставаться долгие годы жизнеспособными компаниями.

И точно так же, как общество ждет от крупных корпораций чего-то большего, сами крупные корпорации будут ожидать большего от своих поставщиков. Получится цепная реакция.

Решение — это и не социализм, и не безрассудный капитализм, приведший к мировому финансовому коллапсу в 2008 году и нефтяной аварии BP в 2010 году. Решение — ответственный капитализм.