Чтение онлайн

Помимо 50 миллионов долларов, потерянных благодаря Синдоне, корпорация «Ватикан» лишилась еще 35 миллионов долларов из-за небезынтересной истории с филиалом римского банка в Лугано — «Банко ди Рома перла Свиццериа» (или «Свиробанк»). Ватиканский банк имел контрольный пакет в 51 процент акций этого швейцарского банка, президентом там был князь Джулио Пачелли, а директором-распорядителем — Луиджи Меннини. Как и прочие связанные с Ватиканом банки, «Свиробанк» пускался в спекуляции, используя «черные капиталы» тех, кто занимался незаконным вывозом лиры, и счета преступного сообщества Италии. Обычным делом были и махинации с золотом и иностранной валютой. В 1974 году в финансах банка обнаружилась «прореха», вину за которую возложили на заместителя управляющего Марио Тронкони, что само по себе было достаточно странно, поскольку по существу ответственность за проведение сделок лежала на другом служащем «Свиробанка» — Франко Амброзио.

Осенью 1974 года Марио Тронкони «покончил с собой» — тело было обнаружено на железнодорожном перегоне Лугано — Кьяссо. В кармане нашли прощальное письмо, адресованное жене. Незадолго до его смерти Пачелли, Меннини и другие директора «Свиробанка», несомненно, во имя собственного спокойствия, заставили Тронкони подписать признание, в котором он брал на себя всю ответственность за финансовую дыру в 35 миллионов долларов. Никто не обвинял Амброзио — того, кто на самом деле проделал подобную «прореху». Более того, ему дали поручение ликвидировать потери. Правда всплыла два года спустя, когда в связи с «крахом Синдоны» был арестован и допрошен Марио Бароне, один из сопредседателей совета директоров «Банко ди Рома» (этот банк владел остальными 49 процентами акций «Свиробанка»). Очевидно, что в Италии банковское дело сопряжено с множеством рисков. Марио Тронкони был всего лишь одним членом банковского сообщества, чья смерть была обставлена как самоубийство. В течение последующих десяти лет список подобных жертв станет угрожающе длинным. К «итальянскому способу» разрешения проблем будут прибегать еще неоднократно.

Пока Микеле Синдона отбивал попытки итальянского правосудия экстрадировать его из Нью-Йорка и строил планы мести, корпорация «Ватикан» уже снова окунулась в океан спекулятивных авантюр с помощью преемника Синдоны, Роберто Кальви. В деловых кругах Милана Кальви был известен под прозвищем Иль Кавальере — Кавалер; странное прозвище для человека, который был казначеем ложи «П-2». Родилось оно в 1974 году, когда Джованни Леоне, бывший тогда президентом Италии, наградил Кальви за вклад в экономику орденом «За заслуги в труде», и он получил право именоваться «Кавальере дель лаворо» («Кавалером труда»). Кальви сменил Синдону в качестве главы «прачечной» по «отмыванию» денег мафии. И именно Кальви суждено было стать человеком, совершившим крупнейшую кражу в истории банковского дела.

Роберто Кальви родился в Милане 30 апреля 1920 года, но происходит его семья из альпийской долины Вальтеллина, протянувшей возле швейцарской границы, недалеко от тех мест, откуда родом Альбино Лучани. Таким образом, оба они выходцы из горцев. Окончив престижный университет Боккони, Кальви в годы Второй мировой войны воевал на Восточном фронте в составе итальянской дивизии против Советского Союза, а затем, как и его отец, занялся банковским делом. В 1947 году он поступил на работу в «Банко Амброзиано» в Милане. Названный в честь святого Амвросия, банк выделялся особым отношением к духовенству и религиозности вообще. Подобно «Банка каттолика дель Венето», он считался «банком священников». Перед тем как открыть счет, у нового вкладчика обязательно требовали предъявления свидетельства о крещении по католическому обряду. В завершение каждого заседания совета директоров возносилась благодарственная молитва Господу за его помощь в успешном ведении дел. В начале 1960-х годов в этом финансовом учреждении все было пронизано богопочитанием куда большим, чем во многих окрестных церквях. Кавалер с холодным, как лед, взглядом, имел свои, далеко идущие планы на этот провинциальный банк в тихой епархии. В число клиентов этого банка входил и архиепископ Милана, кардинал Джованни Монтини, который в 1963 году стал папой Павлом VI. К тому времени Кальви вырос в банке до главного управляющего. Когда папа Павел VI решил призвать Синдону, дабы тот помог Ватикану избавиться от неудобной для церковников крупной итальянской собственности, Акулу и Кавалера соединяли узы тесной дружбы. Они уже разрабатывали планы того, как овладеть контролем над «Банко Амброзиано» и превратить его в международное банковское учреждение совершенно особого рода. В 1971 году Кальви стал директором-распорядителем банка. В пятьдесят один год он достиг высот, на каких его отец, скромный банковский служащий, и не мечтал увидеть своего Роберто. Человек заурядный и не имеющий особых амбиций удовлетворился бы достигнутым и почивал на лаврах, первым вознося молитвы на заседаниях совета директоров. Но Кальви не был заурядным человеком, и единственное, что было в нем средним, — только рост. Что до его способностей измышлять и осуществлять хитроумные и бесчестные планы, касались ли они «отмывания» денег мафии, незаконного вывоза лиры, уклонения от налогов, сокрытия преступных деяний, связанных с мошеннической покупкой акций своего банка и с манипулированием рынком на Миланской фондовой бирже, взяточничества, коррупции, искажения хода правосудия, организации противозаконного ареста, а то и убийства, — то способности к подобным вещам были развиты в Кальви настолько, что равняли его с преступниками высочайшего класса. Кальви любил повторять всем и каждому: чтобы по-настоящему понять, что движет миром, лучше всего прочитать роман Марио Пьюзо «Крестный отец». С этой книгой Кальви буквально не расставался, в точности как священник с Библией.

В 1971 году Синдона познакомил Кальви с Марцинкусом, и миланский банкир очень скоро вошел в узкий круг избранных — в ватиканский клан «доверенных лиц». Эти немногочисленные миряне были своеобразной элитой, призванной служить корпорации «Ватикан», — такие люди, как Синдона, Спада, Меннини и Бордони, подобранные с величайшей тщательностью.

Еще в 1963 году Кальви создал в Люксембурге компанию под названием «Компендиум» — позже оно сменилось на «Банко Амброзиано холдингз». Это липовое акционерное общество, имеющее разве что почтовый ящик, послужило основой для обширных махинаций Кальви. Через люксембургскую компанию должны были проходить миллионные займы в евродолларах. Через этот «почтовый ящик» удалось мошенническим путем получить займы более чем у 250 банков по всему миру на общую сумму 450 миллионов долларов.

Империя Кавалера разрасталась быстро. Уже в начале 1960-х годов «Банко Амброзиано» купил «Банка дель Готгардо» в швейцарском Лугано. Этот банк после краха цюрихского «Аминкора» Синдоны и стал основным каналом для отмывания денег мафии. Затем последовали другие зарубежные приобретения, одним из которых был «Банко Амброзиано оверсиз» в Нассау. Это отделение на Багамских островах, в «налоговом раю», было основано в 1971 году, и с самого начала в состав совета директоров банка входил епископ Пол Марцинкус. Первоначально он назывался «Сизелпайн оверсиз бэнк», чтобы отвлечь излишнее внимание пытливых сотрудников финансовой полиции Италии.

Прибыли, текущие в сейфы Ватиканского банка, увеличивались пропорционально росту империи Кальви. Понять многие сложные и зачастую преднамеренно запутанные финансовые операции Кальви периода 1970-х годов возможно лишь в том случае, если уяснить один факт: по существу, миланский «Банко Амброзиано» и Ватиканский банк накрепко связаны друг с другом. Большинство важнейших операций осуществлялись ими совместно. Причина, по которой Кальви вновь и вновь удавалось безнаказанно нарушать закон, заключалась в том, что всякий раз ему на выручку приходил Ватиканский банк. Так, 19 ноября 1976 года, когда Кальви захотел купить 53,3 процента «Банко меркантиле» во Флоренции, сделка была заключена от имени Ватиканского банка. Кружными и путанными путями акции добрались 17 декабря до миланских маклеров фирмы «Джаммеи и компания», к услугам которой часто прибегал Ватикан. В тот же день после ловкой работы с документами акции были переправлены и «запаркованы» в Ватиканском банке. Сделке не помешало и то, что у Ватикана не было на особом счету достаточных средств для подобного приобретения. Возникшее препятствие было обойдено просто: Ватиканскому банку 17 декабря 1976 года записали в кредит, на только что открытый счет за № 42 801,8 миллиардов лир. Следующим летом, 29 июня 1977 года, «Джаммеи» выкупил акции у Ватиканского банка через миланский банк «Кредите коммерчиале». Пока акции перемещались таким образом по-змеиному извилистым путем из одного финансового учреждения в другое, цена их, по крайней мере по бухгалтерским документам, резко возрастала. Первоначальная цена составляла 14 000 лир за акцию, а когда акции снова добрались до «Джаммеи», то считалось, что одна акция стоит уже 26 000 лир. Затем, 30 июня 1977 года, «Кредите коммерчиале» продал пакет акций компании «Иммобильяре XX сеттембре», находившейся под контролем Кальви. На бумаге Ватиканский банк получил прибыль в размере 7 724 378 100 лир в результате возросших цен. В действительности Кальви выплатил Ватиканскому банку 800 миллионов лир за право воспользоваться его именем и возможностями: Институт религиозных дел, находящийся на территории суверенного города-государства Ватикан, был вне досягаемости итальянских банковских контролеров. Продавая самому себе акции по двойной цене, Кальви — формально, на бумаге, — значительно поднял стоимость «Банка меркантиле» и украл 7 724 378 100 лир, за вычетом, разумеется, того «отката», что он передал Ватиканскому банку. Впоследствии Кальви продал эти акции своей миланской конкурентке Анне Бономи за 33 миллиарда лир.

Опираясь на тесное и долговременное сотрудничество с Ватиканским банком, Кальви имел возможность снова и снова без ущерба для себя обходить и преступать итальянские законы. Операции, подобные описанной выше, не могли быть осуществлены без ведома и полного одобрения Марцинкуса.

Что же касается сделки, проведенной Синдоной, Кальви и Марцинкусом с «Банка каттолика дель Венето», то все имеющиеся данные свидетельствуют о существовании преступного сговора, в котором участвовали все трое.

Марцинкус в особенности стремился сохранить все в тайне, об операции не должен был знать даже папа Павел VI. Несколько лет спустя Кальви вспоминал о сделке в беседе с другом и партнером по бизнесу Флавио Карбони: [10]

Если кому-то требуется подтверждение, что к началу 1970-х годов папа римский приобрел новое звание председателя совета директоров корпорации «Ватикан», то его нетрудно найти в рассказе Кальви. Святейший отец и наместник Христа превратился для некоторых в «босса». Столь же красноречивы и обеспокоенность Роберто Кальви, и настойчивые вопросы, которыми он изводил Марцинкуса. Нет сомнений, что миланский банкир был прекрасно осведомлен о тесных связях этого банка с духовенством Виченцы. А упорное желание Марцинкуса утаить от папы продажу банка лишь подтверждает, что Кальви отдавал себе отчет в сомнительности предложенной ему сделки. Кардинал Бенелли оказался совершенно прав, когда отсоветовал Альбино Лучани обращаться к папе, сказав, что Павел VI не станет вмешиваться в это дело и не встанет на сторону патриарха, его епископов и священников. Какой смысл жаловаться о продаже банка тому человеку, который дал свое личное благословение на эту сделку? То, что создал тогда папа Павел VI при содействии Кальви, Марцинкуса и Синдоны, было настоящей бомбой с часовым механизмом, которая сработает в сентябре 1978 года.

Опасаясь взрыва негодования в Венеции, Марцинкус и Кальви всячески замалчивали новости о продаже банка. Лишь 30 марта 1972 года группа Кальви сообщила о приобретении 37,4 процента акций «Банка каттолика», но имеющиеся в моем распоряжении документальные свидетельства рисуют иную картину.

27 июля 1972 года Кальви написал Марцинкусу: