Чтение онлайн

20 марта Джелли позвонил Пекорелли в его римский офис и предложил завтра за обедом провести мирные переговоры. «Если это удобно». Пекорелли предложение устроило. В ходе разговора журналист обмолвился, что сегодня вечером собирается допоздна работать у себя в офисе, но пообедать завтра с Джелли он согласен. До обеда Пекорелли не дожил.

Из своего офиса на виа Орацио Мино Пекорелли вышел в 21:15 и направился к машине, припаркованной неподалеку. Едва он сел в машину, как тут же прозвучали два выстрела. Он был убит двумя выстрелами в рот — характерное для сицилийской мафии показательное убийство «сассо ин бока», или «камень в рот»: в знак того, что мертвец поплатился за свою болтовню.

Лишившись возможности пообедать со старинным приятелем, Личо Джелли занялся бумагами: открыв секретную папку со списком членов ложи «П-2», он внес запись напротив имени Мино Пекорелли — «покойный».

Вину за убийство Пекорелли на себя никто не взял, но в 1983 году был арестован Антонио Вьеццер, в прошлом старший офицер СИД, Информационной службы министерства обороны, иначе говоря — итальянской военной разведки и контрразведки. Его подозревали в причастности к убийству Пекорелли. Вьеццер был членом ложи «П-2».

За несколько дней до того как заставили навеки замолчать Пекорелли, сошел в могилу один из тех, чье имя он внес в список ватиканских масонов, — кардинал Жан Вийо. Он скончался на вершине власти, обремененный множеством титулов и постов, которые сохранил в краткое правление Иоанна-Павла I. Кончина человека, который, если и не участвовал в заговоре с целью убийства Альбино Лучани, но больше всего содействовал успешному сокрытию преступления, являла собой любопытный контраст со смертью папы — уход Вийо из жизни был хорошо задокументирован на разных этапах целой кипой медицинских сообщений, тогда как Иоанн-Павел I умер «словно луговой цветок, закрывшийся на ночь».

Пока в Ватикане были заняты похоронами главы государственного секретариата, на другом берегу Тибра продолжалась борьба за торжество закона и порядка. Глава департамента финансового надзора Банка Италии Марио Сарчинелли и управляющий Банка Италии Паоло Баффи теперь требовали безотлагательных и решительных мер по делу Кальви. Они настаивали, что для немедленного ареста Кальви собранных улик более чем достаточно. По-видимому, с ними были согласны и Кальви с Джелли.

И вот 25 марта 1979 года были произведены аресты — но за решетку угодил не Кальви со своими коллегами-банкирами. Были арестованы Сарчинелли и Баффи. Впрочем, римский судья Марио Алибранди, известный своими симпатиями к ультраправым, все же разрешил отпустить Баффи под залог в силу его почтенного возраста — чиновнику было 67 лет. Но к Сарчинелли судьба оказалась не столь милостива, и он был отправлен в тюрьму. Выдвинутые против государственных служащих обвинения в том, что они не сумели доказать заведомость преступлений, были смехотворны в своем показном характере, и через две недели Сарчинелли был выпущен под залог. Тем не менее обвинения с обоих были сняты официально лишь в январе 1980 года, когда их признали абсолютно надуманными и ложными, не имеющими под собой никаких подтверждений. Однако судья отказался отменить распоряжение, которым Сарчинелли на год был отстранен от исполнения обязанностей главы департамента финансового надзора Банка Италии. Этим шагом ложа «П-2» ясно дала понять Банку Италии, что у нее острые клыки. Потрясенный и огорченный, Паоло Баффи в сентябре 1979 года ушел в отставку с поста управляющего Банка Италии. Демонстрация силы со стороны Кальви и его сообщников убедила Баффи, что он и его подчиненные не справятся с мощью этой преступной клики, обладающей властью и возможностями, превышающими те, что есть у Банка Италии. Кроме того, за период между заключением Сарчинелли в тюрьму по сфабрикованному обвинению и отставкой Баффи управляющему Банком Италии и его сотрудникам было еще раз наглядно продемонстрировано, насколько могущественны выступившие против них силы. Местом для показательного урока стал Милан, а организовал и оплатил его Микеле Синдона.

Пока Кальви и его приятели пытались своими методами справиться с возникшими в Италии проблемами, их собрат по масонской ложе «П-2» Микеле Синдона был вынужден держать ответ за свои прегрешения в Нью-Йорке. В конце концов он отбил попытки выслать его в Италию, но победа была одержана дорогой ценой и удовлетворения ему не принесла.

9 марта 1979 года министерство юстиции США предъявило Синдоне обвинения по 99 пунктам — мошенничество, лжесвидетельство, присвоение и растрата банковских средств. Все обвинения были связаны с крахом «Фрэнклин нэшнл бэнк». Внеся залог в 3 миллиона долларов, Синдона вышел на свободу, но с условием ежедневно отмечаться в отделении службы федеральных маршалов.

В первую неделю июля 1979 года федеральный судья вынес постановление о том, что Синдона не будет экстрадирован в Италию, где против него выдвинуты обвинения в банковском мошенничестве, поскольку в том же его обвиняют в США. В договоре об экстрадиции, заключенном между США и Италией, имеется пункт о запрете дважды привлекать к уголовному суду за одно и то же преступление. Помощник федерального прокурора Джон Кенни заявил, что правительство США намерено выслать Синдону в Италию после того, как будет завершено рассмотрение его дела в американском суде.

Кенни, несмотря на то что сообщники Синдоны заключили 100-тысячный контракт на его устранение, все еще был жив. Этим он был обязан одному факту: в Италии убийство судьи, прокурора или следователя чаще всего служит для властей убедительным доводом приостановить ход следствия, примером чему может служить убийство Алессандрини. В США подобный тактический ход возымеет в точности обратный эффект. Вознаграждение в 100 000 долларов было крайне соблазнительным, но профессионалы отдавали себе отчет не только в том, что поиски убийцы Кенни будут вестись самым решительным и беспощадным образом, но и в том, что после его убийства за дело Синдоны возьмутся с удвоенной энергией и быстро доведут его до конца.

Неуступчивый Кенни упорно вел расследование дела, и Синдона понимал, что от суда в Нью-Йорке ему не уйти. Поэтому он решил «итальянским способом» расправиться с другим человеком, который представлял для него еще большую угрозу, — со следователем Джорджо Амброзоли.

29 сентября 1974 года Джорджо Амброзоли был назначен уполномоченным по ликвидации принадлежавшего Синдоне «Банко привата итальяна». Как уже упоминалось выше, этот банк был создан Синдоной в июле 1974 года, когда он слил два своих банка, «Банко уньоне» и «Банко привата финанциариа» — один крупный «проблемный» банк вместо двух банков, тоже «проблемных», но заметно меньшего калибра. К 1979 году никто не знал о бесчестных сделках Синдоны больше, чем Джорджо Амброзоли. Назначенный ликвидатором министерством финансов и управляющим Банком Италии, Амброзоли взялся за кошмарную задачу распутать весь клубок махинаций современного Макиавелли. Уже 21 марта 1975 года осторожный и предусмотрительный Амброзоли направил секретный доклад генеральному прокурору Италии, в котором указал, что убежден в криминальном характере деятельности Синдоны. На основе тщательного изучения имеющихся у него документов он сделал вывод, что банкротство банка вызвано не просто плохим руководством, а преднамеренными действиями. Еще в начале 1974 года Синдона и руководители принадлежавшего ему банка «умышленно стремились к тому, чтобы банковские операции в феврале создавали все условия для банкротства». Это было хладнокровно спланированное ограбление.

Джорджо Амброзоли был человеком большого мужества. Примерно тогда же, когда он сообщил генеральному прокурору свои предварительные выводы, он поделился с женой своими предчувствиями: «Чтобы ни случилось, я дорого заплачу за то, что взялся за эту работу. Но я знал об этом и до того, как приступил к ней, и я ни о чем не жалею. Для меня это уникальная возможность что-то сделать для своей страны… Наверняка у меня появятся враги».

Неспешно и методично Амбозоли стал распутывать то, что Синдона нарочно запутывал до предела. Обратные покупки и «паркинг» акций, головоломные переводы денег через счета бесчисленного множества компаний. Пока Синдона вещал студентам американского университета о своих видениях «космического капитализма», тихий осторожный миланский юрист раскручивал аферы Синдоны, не оставляя ни малейших сомнений в том, что тот — закоренелый преступник до самых кончиков своих наманиюоренных ногтей.

В 1977 году к Амброзоли обратился римский адвокат Родольфо Гуцци с необычным предложением — он был готов выкупить «Банка привата» и спасти тем самым от банкротства. Амброзоли выяснил, что Гуцци действовал по поручению Синдоны. Он отклонил заманчивое предложение, несмотря на то, что оно было поддержано двумя министрами, принадлежавшими к христианско-демократической партии.

Поддержка со стороны министров ясно говорит, какой властью по-прежнему обладал Синдона. Новый пример того, как далеко простирается влияние банкира, Амброзоли получил, когда управляющий Банка Италии сказал ему, какое давление ему приходится испытывать со стороны Франко Эванджелиста, правой руки премьер-министра Андреотти. Тот настойчиво добивался, чтобы Банк Италии поступил типично «по-итальянски», — он хотел, чтобы центральный банк с санкции Баффи покрыл долги Синдоны. Баффи решительно воспротивился. Расследование Амброзоли продолжалось.

Перерывая горы бумаг, Амброзоли наткнулся на упоминание о «списке 500». Чем дальше углублялся он в документы, тем чаще встречались на него ссылки. В ходе дальнейшего расследования выяснилось, что речь идет о людях, которые выводили из страны огромные денежные средства в валюте, прибегая к незаконным схемам и услугам «черного рынка». Нарушать итальянские законы этим мужчинам и женщинам помогали Синдона и Ватиканский банк. Хотя конкретные имена из «списка 500» Амброзоли выяснить не сумел, мало какие из прочих нарушений он упустил из виду. Он установил, что немалое число вполне солидных организаций и респектабельных учреждений, таких как, например, страховой гигант ИНПДАИ, помещали свои средства в банки Синдоны под более низкий процент, чем в остальных банках, — под 8 процентов вместо 13. Однако разница в процентных ставках выплачивалась их руководителям — деньги тайно уходили напрямую в карманы директоров ИНПДАИ и прочих благородных компаний.