Чтение онлайн

– Не надо драматизировать ситуацию. Через три месяца я вернусь, и мы вместе подумаем, как нам быть дальше.

– Нет, Нанду, любимый, не уезжай! Не бросай меня! – взмолилась Милена. Затем, немного успокоившись и взяв себя в руки, спросила глухо: – Когда уезжаешь?

– Пока точно не знаю, – не смог сказать ей правды Фернанду. – Но прощаться сегодня не будем. И вообще – не грусти. Я вернусь, когда ты меньше всего будешь этого ждать!

Домой Милена вернулась опечаленной, а утром получила от Нанду цветы и записку:

«Милена, вчера я не стал говорить, что уезжаю сегодня. Так будет лучше. Не стоит прощаться – ты от этого только расстроишься.

Постараюсь вернуться как можно скорее.

Жди меня!

Целую.

Нанду».

Уткнувшись лицом в букет, Милена заплакала. Ее горе было так велико, что она не могла пережить его в одиночку. Надо было с кем-то поделиться, кому-то рассказать о внезапной потере. И она пошла к единственному близкому человеку – Леонарду.

– Представляешь, Фернанду уехал на три месяца в Сан-Паулу и даже не захотел попрощаться!

– Я думаю, он прав, – весьма своеобразно утешил сестру Леонарду. – От Рио до Сан-Паулу всего сорок пять минут на самолете. Что вам стоит встретиться?

– Тебе легко говорить! А я люблю его, по-настоящему люблю, понимаешь? Когда любишь, очень трудно расставаться. Франку тысячу раз уезжал, отсутствовал неделями, месяцами, и я никогда не переживала. А сейчас мне так плохо, так плохо! Наверное, это потому, что я не привыкла терять.

– Учись у меня, – горестно пошутил Леонарду.

Крестины Ритиньи проходили в церкви, расположенной вблизи мастерской Элены. Там же, в мастерской, были накрыты столы для гостей. А их собралось много – гораздо больше, чем было накануне у Элены, когда Ритинью привезли из роддома.

– Вы тут рассаживайтесь, – сказала им Марсия, – а я сейчас переодену Ритинью! Ей надо поменять ползунки.

Она шла с малышкой в кладовку, где заранее приготовила сменное белье, и увидела там… Вилсона.

– Что ты тут делаешь? – воскликнула Марсия, крепко прижав девочку к груди и пятясь обратно к выходу.

– Подожди! Не надо поднимать шума, – умоляющим тоном попросил Вилсон. – Я ничего дурного не сделаю. Только посмотрю на дочку.

Марсия остановилась, но потребовала:

– Стой там. Не подходи. Как ты вообще сюда попал?

– Увидел вас возле церкви и пошел следом. Потом незаметно проник через черный ход. Надеялся увидеть дочку хотя бы издали… Покажи мне ее личико. Люди говорят, она очень похожа на меня…

Он сделал шаг по направлению к Марсии, она резко повернулась, и девочка в испуге заплакала. Вилсон замер на месте.

– Видишь, она тебя боится, – сказала Марсия.

– Это ты боишься, – возразил он. – И совершенно напрасно. Я только взгляну на нее и уйду так же, как вошел.

Девочка вновь затихла, и Марсия в тот момент готова была поклясться, что ее дочь внимательно прислушивается к голосу отца. Что-то перевернулось в душе Марсии. Она впервые посмотрела на Вилсона не с ненавистью, а с сожалением.

– Убогий ты человек, Вилсон, – произнесла она устало. – Сам себя наказал, лишившись такого счастья!..

– Прости, я очень виноват и перед тобой, и перед ней, – глухим от волнения голосом вымолвил он.

Марсия повернула девочку лицом к Вилсону:

– Смотри! Как бы то ни было, ты – ее отец. Может, когда-нибудь она тебя полюбит, кто знает?

– Боже! Какая красавица! – прошептал потрясенный отец.

И в этот момент прозвучал голос Атилиу:

– Марсия, у вас там все в порядке? Мы уже заждались.

Вилсон мгновенно исчез за дверью черного хода. А Марсия, переодев дочку, вышла к ожидавшему их Атилиу и сказала:

– Здесь был Вилсон. Я показала ему Ритинью. Мне кажется, он теперь не оставит нас в покое.

– Он тебе угрожал? – встревожился Атилиу.

– Нет. Он был тише воды, ниже травы и даже попросил у нас прощения.

– Чудеса! – только и мог сказать на это Атилиу. В мастерской между тем появился еще один гость – Орестес.

– Я не знал, что у вас тут торжество, – пробормотал он смущенно. – А то бы зашел в другой день. Элена, можно тебя на минутку?

– Ты проходи, Орестес, садись за стол, – пригласила его Марсия. – Мы сегодня празднуем крестины.

– Спасибо, – улыбнулся он. – Это твоя дочка? Красивая! Как ее зовут?

– Рита де Кассия.

– Она похожа на Эдуарду, когда та была в младенческом возрасте. Правда, Элена?

– Ты помнишь, какой была Эдуарда?

– Конечно! Такое невозможно забыть. И эта малышка прелестная! Поздравляю тебя, Марсия!

– У тебя ко мне какое-то дело? – тихо спросила Орестеса Элена.

– Да вот, занес тебе деньги. Помнишь, ты мне давала в долг?

– Я думаю, они тебе сейчас нужнее, – сказала Элена. – Оставь их себе.

– Нет, что ты! Для меня это вопрос чести. Возьми, пожалуйста, – настоял Орестес.

Затем он недолго посидел за общим столом и поспешил домой.

– Удивительный человек! – сказала ему вслед Марсия. – Он единственный, кто словом не обмолвился о цвете кожи моей дочки. Словно и не заметил никакой разницы между Ритиньей и мной.

– Так оно и есть, – подтвердила Элена.

Отправив Фернанду в Сан-Паулу, Бранка немного успокоилась. Особенно отрадно ей было видеть разом поскучневшую Милену, которую теперь не интересовала ни Ангра, ни вечеринки.

– Ничего, скоро перестрадает и все забудет, – говорила Бранка подругам.

– Хорошо бы отправить ее куда-нибудь за границу, на учебу, вместе с моей Лаурой, – посоветовала Мег. – А то маются обе от безделья и превратностей любви.

– Конечно, хорошо бы, – согласилась Бранка. – Только они же не поедут. Обе такие упрямые и своенравные! Особенно Милена. Ладно, пусть пока сидит дома. Я потерплю ее постную физиономию.

Терпения, однако, ей хватило ненадолго. Раздражение против дочери росло, не менее раздражал Бранку и Леонарду. Ей недоставало общения с теми, кого она любила, – с Марселу и Атилиу.

Последнему она иногда, очень редко, звонила на работу и зазывала к себе гости:

– Заехал бы как-нибудь. Днем можешь и один, а вечером с женой. Поужинали бы вместе, выпили немного. Я по тебе так скучаю!

– Я тоже скучаю, – в привычно вежливом тоне отвечал Атилиу. – Но ты же знаешь, какую жизнь ведет женатый человек – на друзей его уже не хватает.