Чтение онлайн

Важной отличительной чертой мировоззрения свободолюбивых бостонцев являлся космополитизм. Местная общественность всегда приветствовала борьбу тираноборцев, революционеров, религиозных диссидентов, воспринимая их как поборников дела всеобщей свободы. Видная участница аболиционистского и суфражистского движений Джулия Уорд Хоу писала стихи, посвящённые греческим повстанцам, боровшимся против турецкого владычества в 1824 г. 230 Знаменитый лидер аболиционистов Уильям Ллойд Гаррисон в ежегоднике «Liberty Bell» печатал письма русского эмигранта Николая Ивановича Тургенева, который ратовал за уничтожение рабства в Америке и крепостного права в России 231 . Пышный приём в Бостоне был устроен другому русскому революционеру, Михаилу Бакунину. В 1861 г. его не только приветствовала местная общественность, но и губернатор штата Массачусетс счёл нужным познакомиться с русским анархистом 232 .

Сергей Степняк (С. М. Степняк-Кравчинский) во время турне по США. 1891 г. 174 Источник: Международный институт социальной истории

Неудивительно, что Степняку удалось найти в Бостоне нужных ему людей, готовых принять участие в создании Общества. Такому результату способствовала его умелая агитация. Во время своих лекций и выступлений он неустанно объяснял и доказывал, что целью борьбы русских революционеров является завоевание гражданских свобод и прав, которые положены в основу конституционных законов всех цивилизованных государств Запада 233 . Зная, что его лекции активно посещают бывшие аболиционисты, Степняк прибегал к прямым параллелям между героической борьбой противников рабства и революционным движением в России, что вызывало у слушающей публики сочувственные отклики 234 . Именно сторонники уничтожения рабства и расовой дискриминации и стали соратниками русского революционера. Первой на призыв Степняка откликнулась журналистка Лилли Уаймен (1847-1929). Она происходила из семьи видных аболиционистов. Её мать, Элизабет Баффам Чейз, с 1830-х гг. участвовала в движении за отмену рабства. Дом Чейзов на протяжении долгого времени был своеобразным клубом, где собирались известные аболиционисты. Хотя Уаймен была ещё ребёнком, когда отменили рабство, она с детства прониклась идеологией движения. Её общественная деятельность была разнообразной, но на протяжении всей жизни Уаймен выступала за равноправие чёрной и белой рас 235 .

После знакомства со Степняком, которое состоялось благодаря Хоуэллсу, Уаймен предложила русскому революционеру обратиться к своим единомышленникам, братьям Гаррисонам, Уильяму Ллойду-мл. и Фрэнсису, сыновьям прославленного вождя аболиционистов 236 . Гаррисоны, так же как и Хоуэллс, обладали обширными связями в литературных и общественных кругах Новой Англии. Старший брат, У. Л. Гаррисон (1838–1909), являлся издателем нью-йоркского журнала «Nation». Он был активным общественным деятелем, выступавшим за введение единого земельного налога, предоставление избирательных прав женщинам и отмену запретительного закона на въезд в США китайских рабочих 237 . Ф. Гаррисон (1848–1916) работал в бостонских издательствах «Riverside Press» и «Houghton Mifflin». Он, как и его брат, деятельно участвовал в суфражистском движении. Оба Гаррисона выступали против расовой сегрегации 238 . Ф. Гаррисон стал «одним из самых преданных друзей Степняка в Америке» 239 . Гаррисон не только согласился поддержать Общество, но и предложил свою помощь в поиске сторонников.

Важную роль в создании Общества сыграли непосредственные участники аболиционистского движения: Томас Уинтворт Хиггинсон (1823–1911) и Джулия Хоу (1819–1910). Хиггинсон был известным в прошлом активистом антирабовладельческого движения. Он был сторонником радикальных аболиционистов и на заре своей политической деятельности поддерживал партию фрисойлеров, выступавшую против распространения рабства на новые территории. В 1850 г. Хиггинсон выдвигался на выборах в Конгресс как кандидат от партии, но потерпел поражение 240 . В дальнейшем он выступал за крайние меры в борьбе за освобождение цветного населения от рабства. В 1854 г. Хиггинсон, вместе с единомышленниками, также известными аболиционистами Теодором Паркером и Уэнделлом Филипсом, предпринял в Бостоне нападение на тюрьму, чтобы освободить из-под стражи беглого раба Энтони Бернса. После утверждения Конгрессом в том же году билля Канзас-Небраска, Хиггинсон поддержал антирабовладельческое движение в Канзасе.

В 1857 г. он и пятеро его соратников, среди которых были Сэмюэль Хоу, муж Джулии Хоу, и выпускник Гарвардского университета Фрэнклин Сэнборн, встретились в Бостоне с Джоном Брауном, сторонником вооружённой борьбы в Канзасе. Они, а также Теодор Паркер и Джордж Стернс образовали «секретную шестёрку», которая материально и организационно поддерживала Брауна. Члены группы одобрили курс Брауна на восстание, причём наиболее ярым его сторонником был именно Хиггинсон. После провала «рейда Брауна» в 1859 г. участники тайного кружка были разоблачены вместе с их намерениями. Скрываясь от ареста, С. Хоу и Сэнборн бежали в Канаду. Хиггинсон остался в США, но также некоторое время находился в розыске 241 . В годы Гражданской войны Хиггинсон возглавил первый негритянский полк, набранный из бывших рабов. После отмены рабства Хиггинсон переключился на суфражистское движение, энергично ратуя за равные политические права мужчин и женщин. Он также стал видным литератором и публицистом. К 1891 г. Хиггинсон обладал непререкаемым авторитетом на Севере и, несмотря на пожилой возраст, по-прежнему активно участвовал в общественной жизни 242 .

Джулия Хоу также считалась ветераном аболиционистского и суфражистского движений. Она была известна как автор слов популярной военной песни северян в годы Гражданской войны – «Боевой гимн республики» 243 . В 1870-е гг. Хоу выдвинулась на первые роли в движении за равноправие женщин как в Бостоне, так и во всей Новой Англии 244 . К моменту знакомства со Степняком ей было за 70 лет, но она продолжала энергичную общественную деятельность.

Джулия Уорд Хоу. (фото 1902 г.) Источник: Библиотека Конгресса

Имена Хиггинсона и Хоу имели большой вес в кругах социальных реформаторов. Их согласие на участие в Обществе друзей русской свободы могло послужить рекомендацией для других видных общественных деятелей Северо-Востока США, которые не были уверены в необходимости присоединения к организации, создаваемой по инициативе лондонского эмигранта.

Однако и сам Хиггинсон также первоначально колебался относительно участия в Обществе, хотя ещё до приезда Степняка он уже являлся подписчиком «Free Russia» 245 . Русский революционер лично написал несколько писем знаменитому аболиционисту и, в конце концов, убедил его помочь в редактировании манифеста – программного документа Общества 246 . Помимо Хиггинсона, участие в составлении воззвания Общества приняли Ф. Гаррисон, Уаймен и Дж. Хоу, согласовывая его основные положения со Степняком. Первый вариант обращения «К американскому народу» увидел свет 14 апреля 1891 г. Вскоре появился второй вариант воззвания, исправленный Хиггинсоном. Он провёл, прежде всего, стилистическую правку текста, сделав некоторые формулировки более конкретными. Также Хиггинсон предложил изменить само название документа с «К американскому народу» на «К друзьям русской свободы». Последний вариант названия придавал ему более точный, адресный характер, поскольку уже в заголовке сообщалось, кого именно требовалось поддержать. Второе важное исправление, которое сделал Хиггинсон, касалось повсеместной замены в тексте определения «цивилизованный» на «христианский». Для Хиггинсона было неприемлемым обозначение народов Европы и Северной Америки, имевших «конституционные правительства», только лишь как «цивилизованных» 247 . Для него, как ветерана движения за отмену рабства и в прошлом пастора Свободной церкви в Уорчестере, всякая борьба могла вестись только во имя христианских идеалов 248 . Сама вера в правоту дела аболиционистов проистекала из твёрдого убеждения, что Господь сотворил всех людей равными 249 .

Эти поправки были приняты Степняком без возражений. Несмотря на то, что он не верил в бога, русский эмигрант не принадлежал к числу воинствующих атеистов. Более того, он всегда с симпатией относился к религиозным движениям, в идеологии которых можно было найти призыв к социальному протесту 250 . Но, несмотря на внешнюю близость взглядов американских аболиционистов и русского революционера на смысл борьбы за освобождение угнетённых, разногласий при составлении обращения избежать не удалось. Первое расхождение касалось вопроса о гонениях в России на евреев. При обсуждении текста воззвания Дж. Хоу предлагала Степняку убрать этот фрагмент из-за того, что в США также были сильны антисемитские настроения. Американская суфражистка считала, что они могли негативно повлиять на отношение американцев к создаваемому Обществу. Степняк наотрез отказался от такой редакции воззвания, заручившись поддержкой Ф. Гаррисона и супругов Уаймен 251 .

Другой пункт обращения, вокруг которого разгорелся ещё более ожесточённый спор, был посвящён событию из истории Гражданской войны, а именно – дипломатической поддержке северян со стороны России. Степняк считал, что эта помощь не была искренней и была продиктована тактическими, корыстными соображениями. Но в этом случае Степняку не удалось уговорить Ф. Гаррисона и Уаймен убрать из текста фразу, высоко оценивавшую дружественные отношения между США и Российской империей в недалёком прошлом: «Нашему давлению на русскую политику препятствуют воспоминания о дружбе и прошлых заслугах России перед США» 252 . Для них, а также для многих других членов Общества пойти на такую уступку означало изменить идеалам аболиционистского движения, на которых они были воспитаны. Уаймен, объясняя русскому эмигранту мотивы отказа, писала, что его «предложение изменить текст Обращения затронуло наши самые уязвимые национальные чувства, нашу веру в то, что война с Югом велась в интересах всей нашей страны» 253 .

В основной части документа, касавшейся целей будущего Общества и отношения к политическому террору, разногласий у авторов воззвания не было. В обращении декларировалось, что Общество создаётся для «оказания помощи русским патриотам в их борьбе за обретение политических свобод и самоуправления для своей страны всеми моральными и законными средствами». Его авторы приглашали присоединиться к Обществу всех «свободолюбивых мужчин и женщин, чьи симпатии не скованы географическими границами и чьи сердца могут биться за страдания других» 254 . В воззвании осуждалось отсутствие в России свободы слова, произвол бюрократии, жесткое обращение с заключёнными и преследование евреев. Составители документа решительно отмежевались от политических террористов, осудив насильственные методы борьбы с царским режимом: «Мы не собираемся оправдывать <…> одобрять или поддерживать экстремистскую партию русской оппозиции. На людей, которые решили принести в жертву свои жизни и совершить деяния, неминуемо ведущие к их собственной гибели, вряд ли сможет подействовать то, что о них думают и говорят те, кто не разделяет их взглядов» 255 .