Чтение онлайн

Не стану скрывать своих давних симпатий к инженерам-производственникам наиболее многочисленному и, я считаю, авангардному отряду нашей технической интеллигенции. Такое отношение начало складываться у меня еще в годы работы в Ленинградском артиллерийском научно-исследовательском институте. Тогда многие задачи приходилось решать буквально бок о бок с заводскими инженерами. И я зачастую по-хорошему завидовал их цепкой практической хватке, их умению переводить даже самые мудреные технические идеи на язык конкретной, рабочей технологии, понятный тому, кто стоит у станка, кто воплощает эти идеи в металле.

Такое умение представлялось мне весьма важным компонентом инженерного мастерства, и я стремился овладеть им, не жалея для этого ни сил, ни времени.

Порой мне случалось дневать и ночевать на заводе, чтобы добиться своевременного изготовления опытных образцов, отработки той или иной детали или узла. Чаще, чем на других заводах, мне доводилось бывать на "Большевике". Здесь я знал многих работников, сдружился с ними, довольно детально изучил производство, словом, считал завод едва ли не вторым своим местом работы.

И потому, когда летом 1937 года мне предложили перейти в конструкторское бюро завода "Большевик;", я без особых колебаний согласился.

Завод

Заводу в моей судьбе принадлежит особое место. И хотя я имею и виду прежде всего ленинградский "Большевик", с которым у меня связаны одни из самых, пожалуй, полных, насыщенных, счастливых лет жизни, речь все же идет о заводе в широком смысле. Когда я говорю "завод", мне видятся производственные корпуса а их я повидал множество: и старых, закопченных, приземистых, и деревянных, сколоченных на скорую руку, и новых, из алюминия, стекла и бетона. Мне представляются домны и мартены, блюминги и прессы, конвейерные линии, станки, энергетические установки, лаборатории. Слышу могучее заводское дыхание, в котором сливаются воедино неповторимый гул кипящей стали, звонкие трели завалочных машин и козловых кранов, басовитый рокот станков и пение стружки под резцом. Чувствую неповторимый запах работающего металла, настоянный на маслах и эмульсиях, отдающий дымком и копотью, прожаренный тысячеградусным пламенем конверторов и изложниц. Вижу заводчан - рабочих, инженеров, руководителей производства, служащих - людей, которых я узнаю среди тысяч других.

Есть захватывающая человека поэзия в облике завода - этого средоточия машин и механизмов, овеществленной технической мысли. Есть, потому что завод представляет собой концентрированное воплощение Созидания, олицетворение Труда. Завод вошел в мою жизнь еще в детстве. Мать произносила это слово уважительно, так, словно речь шла о живом существе.

– Долгонько что-то отца нашего завод нынче задерживает, - говорила она, поглядывая в окошко, за которым быстро сгущались сумерки.

И отец, когда разговор касался вещей особо серьезных, значительных, главным критерием истины считал именно отношение завода к таким вещам.

Запомнился мне разговор в семье по поводу опубликованного весной 1918 года письма В. И. Ленина к питерским рабочим "О голоде". Письмо уже обсуждалось на заводе, но, видно, оно так крепко задело за живое, что Петр с отцом продолжали говорить о нем и дома. Обращаясь к матери и Николаю, Петр то и дело брал в руки "Правду" и, зачитав какое-либо место из письма, говорил: "Здорово сказано!" А я жадно вслушивался в простые, но хватающие за душу слова о том, что, кто не работает, тот да не ест, что для победы над голодом необходимо железная революционная власть, нужно как можно больше железных отрядов сознательного и бесконечно преданного коммунизму пролетариата. Слова "железная", "железных", которые Петр произносил с особым нажимом, мне врезались в память. Запомнилось и то, как отец, одобрительными репликами поддерживавший Петра, положил в конце разговора свою тяжелую ладонь на газету с ленинским письмом и сказал:

– Да, верно написано. Весь завод так считает.

И это звучало настолько весомо, что никаких иных слов не требовалось.

Должен сказать, что я был близко знаком с очень многими людьми, которые относились к заводу с уважением, любовью и гордостью. Кого назвать? Честное слово, теряюсь. Многих давно нет в живых. Встают перед глазами бывший директор ленинградского завода "Красный путиловец" К. М. Отс - выходец из рабочих-большевиков, И. А. Лихачев - рабочий, директор Московского автозавода, нарком машиностроения, министр автомобильного транспорта и шоссейных дорог СССР, П. И. Коробов - потомственный рабочий, за короткий срок прошедший путь от газовщика до директора Магнитки. Вспоминаю Николая Петровича Поваляева, Даниила Петровича Щучкина, Михаила Андреевича Седова - замечательных работников с "Большевика", которые все лучшее в себе связывали с заводом.

Порой завод представляется мне чудесной кузницей, в которой выковывается, закаляется Личность. Личность труженика. А иногда, быть может, потому, что во мне говорит кровь дедов-прадедов - исконных пахарей, просится сравнение его с нивой, только урожай ее - не хлеб насущный, а техническая мощь Отечества.

Счастлив, что на протяжении многих лет причастен к прекрасному своей творческой полнотой, своей одухотворенностью процессу сотворения и приумножения этой мощи.

Отчетливо помню тот июньский день 1937 года, когда я направлялся к проходной завода "Большевик" уже не как представитель научно-исследовательского института - человек в общем-то заводу посторонний, а как его законный работник, сотрудник заводского конструкторского бюро.

Конечно, я гордился этим. Ведь "Большевик" - один из старейших заводов страны, в прошлом Обуховский сталелитейный, известный своими революционными традициями. В числе первых открытых политических выступлений русского пролетариата - забастовка обуховцев, переросшая 7 мая 1901 года в жестокую схватку с полицией и войсками. Она вошла в историю как Обуховская оборона. На весь мир прозвучали слова Владимира Ильича об обуховцах: "Рабочее восстание подавлено, да здравствует рабочее восстание!" Ныне они высечены на постаменте памятника Ильичу, усыновленному на территории завода. Есть здесь и мемориальная доска, на которой отчеканено: "Сооружена в память выступления на митинге рабочих Обуховского завода Великого вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина в мае 1917 года.

Вождю рабочих - рабочие завода "Большевик", 23 апреля 1924 г."

В дни Октября красногвардейцы-обуховцы охраняли штаб революции - Смольный. А когда началась война против внутренной и внешней контрреволюции, завод выполнял важные заказы для Красной Армии и Флота. В пятую годовщину Советской власти ему было присвоено почетное имя - "Большевик".

Завод расвивался и креп вместе с молодой страной. Появлялись новые цеха и лаборатории. Обновлялось оборудование. Здесь были созданы первые советские тракторы, а затем и первые советские авиамоторы. Из года в год на нем совершенствовалось сталелитейное производство. "Большевик" передавал свой опыт таким промышленным гигантам, как Уралмаш, Магнитогорский, Кузнецкий, Краматорский заводы, изготавливал оборудование для крупнейших новостроек страны, в том числе Московского метрополитена. С честью выполнен был на заводе и специальный правительственный заказ на изготовление стальных каркасов для Кремлевских звезд.

Высококачественными поковками и отливками "Большевика" обеспечивались советское турбо- и генераторостроение, судостроительная, нефтяная, химическая, угольная промышленность и другие ведущие отрасли народного хозяйства. Наряду с мирной продукцией завод выполнял военные заказы, главным образом для Военно-Морского Флота. Их объем особенно возрос в середине 30-х годов, когда вследствие усиления угрозы агрессии страна была вынуждена наращивать свою обороноспособность.

В развитии производства военной продукции использовался весь опыт, накопленный в прошлом. Но, конечно, существовала необходимость в совершенствовании техники и технологии, обновлении выпускаемых изделий. Участвовать в этой работе предстояло и мне.

Но скрою, я был рад такому повороту в своей судьбе, рад, несмотря на то, что за годы работы в ЛАНИМИ сроднился с институтом, с товарищами по отделу. Расставаться с институтом было жаль, но в то же время хотелось стать поближе к производству. В КБ прибывало из разных мест еще несколько товарищей. В частности, из военно-механического института переходил на завод преподаватель Михаил Яковлевич Крупчатников. Его я хорошо знал. В новом пополнении конструкторского бюро были Б. Г. Лисичкин, Б. С. Коробов. Успел я познакомиться и с Василием Михайловичем Рябиковым. который был направлен в заводское КБ после окончания Военно-морской академии.